Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 4: Часть вторая»
|
— Не будет сегодня начальства. И в следующие два дня не появятся — сам же знаешь. Праздники у них начались и все хозяйство на нас. — И все же… — И все же лисы кур воруют — буркнул мужичок и ткнул меня локтем в бок — Я Тимофей. Прозвище Синька и это не потому что рубашка синяя. Смекаешь? — Смекаю — улыбнулся я, не торопясь поднимать стопку. — Ты Синька его давай не спаивай! — вмешались с другой стороны стола — Дай человека поспрашивать! Тихон! — Слушаю? — Ну как там? — В келье тюремной? — выдержав паузу, я тихо покачал головой — Довольно страшно, врать не стану и цену себе накручивать не буду. Немало времени я там как в тумане провел. Целые недели пролетели, а я их и вспомнить не могу. — Бывает — вздохнул Синька и сделал большой глоток чая — И меня также случилось… — Бытие в кресте непростое, конечно — кивнул задавший вопрос старик и махнул рукой будто мухой отгоняя — Но мы там все побывали, годы провели и тема эта нам неинтересна. Ты давай про другое! — Про другое? — я с взглянул на него с искренним недоумением. — Про Землю нашу! — пояснил старик и прихлопнул ладонью по столу — Про Родину нашу! Как там бытие идет? Что нового? Какие свершения и достижения? От чего лечат да чем калечат? Самолеты как быстро летать начали? Не запретили ли водку снова? Нам все интересно! В наши времена ничего годами не менялось — а сейчас, если слухам верить, там каждый год мир с ног на голову переворачивается… — Вот теперь понял — хмыкнул я, чувствуя, как с души сваливается тяжелый камень — Что ж… рассказывать придется долго… — А мы никуда не торопимся! Ты главное говори погромче — а то стол длинный и глуховатых у нас прибавилось. — И с чего начать? — Давай про политику проклятую! — Лучше про колхозы! — Какие колхозы, дурень? Они тридцать лет назад кончились вместе с председателями! — Тогда про машинерию сельского хозяйства! — Да ему-то откуда знать? Не комбайнер же он! — А вдруг! — Пусть про кино расскажет! Говорят, на экранах царит разврат! Вытворяют мол там всякое — и даже не ночью, а прямо посреди дня! Рассмеявшись, я успокаивающе поднял ладони и заговорил: — Да я много чего знаю. У нас сейчас новостей так много, что только знай читай да смотри. И начну с описания разврата… — Вот это тема! А про комбайны им потом отдельно расскажешь! Давай, Тихон! Рази про разврат! А я, дурак, вопросов о крестах да чалках боялся. А народ вон что интересует — хотя оно и понятно, если так посудить. * * * В результате я больше часа рассказывал о новшествах Интернета, гаджетах, виртуальной реальности, возможностях современных автомобилей и обо всем том, что интересовало трудников огромных кухонь. На некоторые их вопросы, касающиеся родной планеты и родной страны, я ответить не смог — да и кто бы мог предугадать, что кому-то из них захочется узнать о судьбе некоторых из заседающих в президиуме двадцать пятого съезда коммунистической партии, текущем репертуаре Большого театра, цела ли еще Медвежья пещера у реки Печора и сколько сейчас платят посуточно трудящимся в составе геологических экспедиций. В ночную смену меня отправили не одного, а вместе с Айтаном Ивановым, невысоким улыбчивым якутом, выпившим больше меня раза в два, но при этом твердо стоявшим на ногах, говорящим и действующем с трезвостью и взвешенностью. Восемьдесят четыре года назад он был рожден в поселке Бриндакит, откуда его семья позднее перебралась в Якутск. Там он с юношества выучился на сапожника, достаточно долгое время работал по специальности, из-за трагедии рано похоронил родителей и двух сестер, после чего решил круто поменять жизнь. Продал все и отправился сначала в солнечный город на две недели, где остановился в санатории по путевке, намереваясь отдохнуть, присмотреться и понять как тут вообще и что носят на ногах здешние люди. Но вообще жить он хотел в местах, где зимы не столь суровы как в родном краю, но все же достаточно длинные и снежные. Выбрать город не успел, да, впрочем, и отдохнуть тоже — на третий день угодил сюда после долгой беседы у пивной бочки с неприметным мужичком в серой кепочке. В тюремном кресте прижился легко — это ж разве холода? Ерунда, однако. |