Книга ПереКРЕСТок одиночества 4, страница 6 – Руслан Михайлов

— Толчок в спину и ты внутри креста.

— Именно.

— Так к чему ты мне это пережевывал? Для меня жвачка и так знакомая — я ее уже полста лет жую вместе с остальными стариками. Мы люди дельные. Что с того? Тут нет причины злиться-то…

— Есть! — возразил я — Только я изначально ее не осознавал. Но причина у меня своеобразная. Не для каждого это станет поводом для злости.

— А для тебя?

— Для меня тут есть повод злиться — кивнул я.

— Поясни.

— Ну… тут не так просто… надо понимать последствия, понимать масштаб…

— Так ты разжуй.

Чуть помолчав, я не выдержал и протянул руку. Тон Тоныч щелкнул портсигаром, а затем и зажигалкой. Подкурив, я сделал затяжку, отхлебнул чуток еще горячего чая и заговорил:

— Я всегда в этой жизни уважал людей дельных.

— И умных…

— Нет! — отрезал я — Да к ним есть уважение, но оно совсем иного рода и не настолько глубокое. Для меня человек дельный — это та самая соль родной земли. Почему? Да потому что можно быть умником и бездельником одновременно. А вот сочетание человека дельного и бездельника попросту невозможно. Вся человеческая цивилизация сумела выжить и преуспеть в первую очередь только благодаря людям дельным, а не гениальным. И ведь в этом понятие дельных людей входит очень многое. Они деятельны и последовательны в своей деятельности. Они тоже боятся трудностей, но не пасуют перед ними и, образно говоря, каждый день выходят на каменистое поле с мотыгой в руке.

— Ну захвалил ты нас… и что?

— А то, что именно таких вот людей эти загонщики и забирают. Скольких они забрали из нашей страны за годы? Десятки тысяч? Больше?

— Ну… у нас людишек миллионы.

— Миллионы — согласился я.

— И дельных среди них немало.

— Немало — снова подтвердил я — Но это ведь не повод махнуть рукой и простить. Я вырос в умирающей деревне. В те годы, когда из деревень повально бежали все подряд — у кого были силы или у кого было куда. Преимущественно оставались только старики. Они помогали друг дружке выживать.

— Слышал о таком. Грустное дело.

— В нашей деревне был один мужик Гришка. Я тогда еще пацаном был. Но знал его хорошо — да его все знали. Он был единственным, кто занимался делами деревни. Разбирался с оборванными проводами электропитания, заставлял чистить зимой дороги от снега, помогал чинить заборы, не забывая при этом о собственном немаленьком хозяйстве. Он был человеком дельным. Мастеровитым. Всего один такой человек даже не на одну, а на две расположенные рядышком умирающие деревни — и он в одиночку тащил все это на себе. Всего один человек из тех, кто не просто сидит на заднице и ругает власти, погоду и бога, а что-то делает самостоятельно. А потом Гришка пропал. Исчез бесследно в один из ранних осенних дней. Машину его нашли позднее на дороге — старый уазик в полной исправности. А Гришка пропал. Его так и не отыскали — даже мертвого тела. Легенд о его исчезновении ходило немало, но главное — следующей же зимой вымерла половина дальней деревушки и треть нашей.

— Потому что Гришки больше не было?

— Да — согласился я, туша сигарету — Потому что Гришки больше не было. Пропал всего один дельный человек… и случилась локальная катастрофа с десятком смертей. До кого-то просто не доехала скорая, кто-то не смог заготовить дров, кто-то еще по какой-то причине… И я вот вчера задумался — а не сюда ли Гришка угодил тем ранним осенним деньком? Может подобрал по дороге какого-нибудь серенького улыбчивого грибника…