Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 4»
|
Что меня удивило — Апостол не стал их ругать. Понятно, что пальмирцы, если судить как есть, ничего и никому не обязаны, а свой информационный долг перед обществом таких же обездоленных сидельцев они выполнили полностью — ведь именно Пальмира первой четко и ясно озвучила и подробно описала все те ждущие внизу опасности. Но это если судить по логике. А если судить с точки зрения того, кто годами жрет чрезмерно жирную для старческих желудков медвежью похлебку с жидкой примесью трав и вдруг узнаёт о том произрастающем на грядках Пальмиры изобилии… тут придется приложить немалые усилия, чтобы с языка не сорвалась пара неласковых слов… Но Апостол, если ему и хотелось что сказать, сумел промолчать и обронил нечто вроде обыденное и заезженное, но в этом случае идеально подходящее: — Не было бы счастья — да несчастье помогло… Подумав еще немного, он бережно перевернул рыбину на сковородке и добавил: — Старикам из колеи нахоженной тяжко самим выйти — помощь извне нужна. Вот помощь и пришла в твоем лице, Охотник. Ты их немного того… — Подтолкнул? — Подопнул к хорошему и доброму — усмехнулся Андрей, вываливая на тарелку жареную рыбу — Садись давай кушать. — Рыбу? — уточнил я. — Ее самую. Повиснув на трубе самодельного турника, я покачал головой: — Не. Если можно, то мне медвежатины кусок побольше. А к нему зелени чуток. Кстати — я там тебе и семена приволок разные. — Да я уж видел! Истинное счастье… — Андрей торопливо оглянулся, задел бедром стол, едва не опрокинув его — Гадаю вот где теперь грядки разместить… Выращивать буду! — Выращивать нужно — пропыхтел я — Выращивать с запасом. Спрыгнув, я предплечьем утер пот с лица и, восстанавливая дыхание, просипел: — Я ведь не из доброты тебе все это приволок. Имейся у тебя прудик с водой и достаточно корма — я бы и мальков тебе дотащил бы с радостью. Сам, думаю, понимаешь почему так важно, чтобы это изобилие прижилось не только в Пальмире или Бункере. — Не класть все яйца в одну корзину? — Именно так — подтвердил я — А насчет фермы твоей одинокой и почти монастырской — будем сооружать тебе что-то многоярусное. Понадобятся нам крепкие ветки и немало кирпичей. Еще бы проволоку или веревку покрепче метров так двадцать и… — Все найдется — заверил меня старик и, спохватившись, указал на еще шипящую жареную рыбу — А это? — Это я уже ел. Прямо вот вкусно было. — Ну? Так чего отказываешься тогда раз прямо вот вкусно было? Надо ж продолжать! — Крайне неверное утверждение — рассмеялся я — И даже опасное. — Ты меня не путай, Охотник! — Да никого я не путаю. Но предпочитаю по возможности придерживаться привычного рациона — примирительно улыбнулся я — Мне понадобилось немало дней, чтобы привыкнуть к постоянной диете из жирного иноземного мяса с добавлением холловской похлебки и терять или ослаблять этот крайне полезный навык я не хочу. И не буду. — Так ты ж не одну рыбину приволок — Апостол все никак не мог взять в толк и никак не решался прикоснуться к безумно сильно и вкусно пахнущей рыбе — Ты ведь и для меня, и для себя. — Ешь уже, пожалуйста — попросил я — А то на тебя глядеть больно. — А вторую рыбину? — Да заморозь ты ее уже! Завтра скушаешь! — Если ты ради меня себе отказываешь, то… Тяжело вздохнув, я пояснил: — Мне нельзя баловать себя излишне. Не могу сказать за других, но вот я… таких как я баловать излишне нельзя. Плохо кончается. |