Книга ПереКРЕСТок одиночества 4, страница 10 – Руслан Михайлов

— Я хочу почитать эти дневники — сказал я.

— Обещать не могу. Но ты знаешь кого спросить.

— И спрошу — кивнул я — Так этот Бушуев отбыл весь срок?

— От звонка до звонка. Добрался сюда в Бункер. Явился в сохраненной форме — суровый, несгибаемый и много чего повидавший в жизни помимо долгой отсидки. Так что он очень быстро сделал карьеру, превратившись в крайне жесткого замкового управленца. Не могу не признать — в то время Бункер балансировал на грани. Едва выживали. Вечно всего и вся не хватало. Люди часто не слушались, проявляли характер, доходило почти до бунтов, никто ни за что не нес ответственности.

— Бушуев это дело исправил?

— Еще как исправил. И первым делом он уже имеющиеся границы между социальными слоями превратил в неприступные стены. Разделил стадо на три неравные части, четко прописал условия для тех, кто хотел попасть в Центр или в Замок, выявил и назначил тех, кто одел те самые черные ватники, обустроил и запер арсенал. В общем он спас ситуацию. И вернул баланс. Но сделал это столь спорными и жесткими методами, что и не поймешь, что теперь делать с этим убежденным сталинистом — памятник ему возводить или расстрелять посмертно.

— Расстрелять кого? — с интересом спросил подошедший Михаил Данилович, сопровождаемый высокой старушкой с подносом в руках — Не меня ли в расход пустить собрались, друзья душевные?

— О Бушуеве речь — пояснил Тон Тоныч и лидер Замка тут же сморщился как от кислого лимона:

— К-хм… вот уж не ожидал. Еще один седой покойник шевельнулся в могиле… Ну что? Поговорим об экспедиции? Как там с подготовкой, Антон?

— Ну… с подготовкой все хорошо, а вот по составу мы так и не определились после ультиматума Охотника.

— Вот да — выглядящий чуть устало Михаил Данилович перевел вопросительный взгляд на меня — С чего вдруг такой радикализм в требованиях?

— Чистые логика и прагматизм — ответил я чистую правду — Всем значимым персонам Замка нечего делать в моем вездеходе. Если с нами что-то случится, Бункер потеряет опытных управленцев. И кто знает, как это скажется на дальнейшей жизни нашего убежища. Так рисковать нельзя. Опять же не станем молчать о иерархии — кто кому будет беспрекословно подчиняться в пути?

— Ну…

— И что будет если в наше отсутствие в Бункер явится не слишком дружелюбная делегация от луковианцев? Кто будет с ними вести переговоры?

— Да это все понятно, Охотник. Но и ты пойми — не так-то легко взять и послать тебя пусть не на смерть, но все же в крайне опасное путешествие.

— А придется — спокойно ответил я, доставая из кармана куртки сложенный вчетверо лист старой бумаги — Кто-то всегда отдает неудобные тяжелые приказы, сам оставаясь в теплом безопасном кабинете. Так было, так есть и так будет. Поэтому состав экспедиции утвержу я. Но согласен взять из Замка одного человека — желательно крепкого, умного, стойкого психически и не играющего какой-то действительной весомой роли в жизни Бункера.

— А остальных?

— Только из Холла — произнес я — Хватит пары человек.

— Итого вместе с тобой четверо?

— Верно — кивнул я — Хотя в сегодняшних беседах окончательно определюсь и может выберу пятого.

— Что ж… Жители Холла куда лучше умеют обходиться меньшим — вздохнул Михаил Данилович, массируя лоб — Надо признать, что за прошедшие сытые годы остальные зоны Бункера превратились в лавандовые богадельни.