Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 2»
|
Шаг, другой, заметивший меня зверь поворачивает мощную башку, я вижу блестящие черные глазки почти скрытые завитками шерсти. Вибрирующий рев угрожает, медведь разевает пасть… Чуть приподняв рогатину, я направляю острие, чуть нагибаюсь вперед, как учил Антипий. И острие рогатины удивительно легко и глубоко входит в плоть. Рев! Обезумевший от боли медведь дергается на меня, поднимает лапу. Не выпуская древко, прыгаю в сторону, ворочая рогатину внутри дергающегося тела. Удар удлинившейся лапы проходит мимо. — Федор! Бей, черт! Бей! Чего встал⁈ — слышится надсадный крик Антипия. Еще шаг в сторону, дожимаю захрустевшую рогатину, стараясь расширить рану, выпустить как можно больше крови, чтобы ослабить зверя. Тот пытается отползти, упираясь лапами, толкая себя назад. Я иду следом, продолжая налегать на рогатину. Не отпущу! — Федор! Твою мать! Федор! Бросаю короткий взгляд. И вижу на вершине пригорка застывшую фигуру старика с рогатиной в руках. Чтоб тебя, Федор! Прав был Антипий — нельзя с кем попало ходить на охоту. Нельзя! Рывок зверя. Вывернувшаяся из рук рогатина ударила по ребрам. Сбитый с ног, я покатился по земле, по снегу полоснула страшная лапа. Подскочив, прыгнул на рогатину и побежал по кругу, стараясь уйти от лап и одновременно заставить зверя повернуть ко мне. Получилось. Взбешенный медведь взревел так, что у меня волосы под фуражкой дыбом встали. Разинулась пасть… бросив рогатину, я рыбкой прыгнул в сторону. И в место, где я только что стоял ударила резко пахнущая струя белой жидкости. Снег запузырился, начал таять. А я снова схватился за рогатину, в голос матеря труса Федора. Сейчас медведь меня… тяжелая голова зверя вздрогнула и упала на грудь. Лапы сократились, туша ничком повалилась в снег и слабо задергалась. На спине медведя стоял тяжело дышащий Антипий, держащийся за глупо вонзенное в спину копье. — Попал-таки в сердце — охнул старик, усаживаясь и обнимая копье — Успел. — Спасибо — хрипло ответил я, опускаясь в снег — Ох… — Да. Это тебе не птичек из рогатки стрелять — слабо улыбнулся Антипий — А ведь мы малыша совсем завалили. Сколько в нем? Килограмм двести-двести пятьдесят, не больше. А сколько он нам хлопот доставил? Представь теперь зверя весом под тонну… — Федор… — Федор — вздохнул сокрушенно охотник. — Не трогай его — попросил я — Струсил он. С кем не бывает. — А смысл его трогать? Вот если бы из-за его трусости медведь тебя бы порвал — я бы Федора здесь в снег и закопал — дернул плечом охотник, в уголку рта появилась жесткая складка — А так… пусть себе живет в тепле Холла и хлебает горячий супчик. Толку с него в охоте не выйдет. — Оплошал он просто. — Это не оплошка, парень. Если бы оплошал, замер бы на минутку — то все отмер бы и побежал на подмогу. А он так и стоит там столб столбом. С такого как он справного охотника не выйдет. Ну что? Свежевать будем? — Конечно! Хочу знать о охоте все. — Одобряю. Но здесь, снаружи, только пару надрезов сделаем, шкуру чуть снимем. Веревки к надрезам привяжем — и потащим по снегу домой. Там уже разделаем мясо. — А тут что? — Медведей приманивает запах крови червей. А червей… — Запах медвежьей крови? — Любой крови кроме их собственной — ответил охотник, доставая нож — Эй! Федор! Отомри уже, черт ты старый! Сюда иди! |