Книга ПереКРЕСТок одиночества 2, страница 135 – Руслан Михайлов

Такие вот недавние негативные происшествия…

— Блин — выразился я и тут же пояснил свою эмоции — Вот на кой ляд это было?

— Люди — вздохнул седенький настоятель, разводя руками — Усталые люди со сломанной ни за что судьбой-судьбинушкой. Рвется черное наружу. Рвется.

— Пусть сдерживают не только черное, но и серое — а серость всегда пострашней черноты — проворчал я — Нам нужны добрососедские отношения с Центром и Замком. Отец Тихон… в следующий раз возьмите с собой еще кого-нибудь столь же терпеливого и мудрого как вы. Чем больше гостевых бесед, проходящих в позитивном ключе — тем лучше. А в следующий раз, чтобы нас не обвинили в том, что мы лезем поглазеть на недоступную роскошь, пригласите парочку центровых к нам в гости, угостите их супом с медвежатиной и травой.

— Мыслил о том же. Уже выбрал денек и гостей сегодня зазывать пойду. Ведь главное, что я выяснил во время бесед — скучают центровые похлеще нашего. Их ведь меньше. Жизнь ведут тихую, сытую, скучную.

— Вот и отлично!

— И трава ростки дала — буднично добавил Тихон — На мясных медвежьих ошметках прямо растет и растет. И вот что подметили монашки — на смеси из мяса и землицы травка растет пуще и лучше.

— Наскребу еще почвы — кивнул я — Новости отличные, отец Тихон. Теперь у Холла всегда будет свой салат. Расширяйте это дело.

— Материалы надобны. И немало.

— Например?

— Мы ведь все на льду выкладываем. У стены подальше от могилок.

— Верно — кивнул я.

Траву Холл выращивает на кладбище. Идеальная температура для холодолюбивого растения.

— Грядки из снега и льда лепим. Но почвы не хватает. Еще бы мешков восемь.

— Поищу. Что-нибудь еще?

— Бревнышек тонких. Метра в четыре длиной — чуть ли не застенчиво попросил старик — Ну и тех что покороче тоже.

— А это зачем?

— Мыслю на кладбище часовенку воздвигнуть. Службы поминальные там проводить.

— Я поищу — пообещал я — Все эти песнопения и службы делают людей благостными, мягкими. А это главное.

— Все эти песнопения и службы? — со вздохом повторил настоятель — Не понять тебя, Охотник. На божеские дела не скупишься, а сам веруешь аль нет — не понять.

— Я верю в себя — улыбнулся я — И в то, что если Бог и есть, то у него столько дел, что на меня времени не сыщется.

— Вот это ты зря так мыслишь! Все мы дети божьи. Все мы его чада любимые. И…

— И пойду я разгружаться — мягко прервал я священника — Принес для вас еще пару икон. И две толстые настоящие восковые свечи.

— Это дело! — обрадовавшийся Тихон не стал продолжать душеспасительную беседу и засеменил следом.

Затем подоспела остальная старая гвардия, что вмиг разобрала принесенные для обмена товары. Когда нагруженные старики разбежались, я остался с новым стаканом чая, а напротив все так же сидел улыбающийся мудрый Тихон, что, чуть помедлив, задал мне страннейший вопрос:

— А ты уже подметил онкологию, Охотник?

— А что с ней? — оторвался я от чая — Раковые заболевания — дело страшное. Особенно в наших условиях.

— Страшное — согласился со мной старик — Вот только до такой степени редкое здесь, что впору с проказой сравнивать.

— Как это? — насторожился я, оглядывая многоярусные ряды лепившихся к стене Холла нар — Людей тут хватает. Да и слышал я немало про болезни в крестах. Там от банального аппендицита погибают — сам считай видел. Ну и рак… куда от него денешься?