Книга Пятая река, страница 36 – Наталия Фишер

— Совсем плох стал. Начал кашлять месяц назад. Думал, пройдет само, как всегда. Но, видно, Спаситель решил, что мой век подходит к концу, – прохрипел старик.

— Что вы такое говорите? – Ася почувствовала, как сердце упало в пятки. – Вам еще жить да жить! Как же мы будем без вас? Как же транзитка? – Она сказала совсем не то, что хотела бы. Вместо слов поддержки и сожаления вперед выступили испуг и обреченность.

— За транзитку не переживай. Я потихоньку передаю дела. Елисей меня уже год подменяет, почти всё знает. Но ему в поле надо, не может здесь все время сидеть. Вот мне и отыскали паренька из Гостиного, молоденького совсем, но вроде бы толкового, будет меняться с Елисеем. Скоро приступит к работе, а я отправлюсь на покой.

— Мне будет вас не хватать, – пролепетала Ася, глотая слезы.

— Мне тебя тоже, Асенька. Ну ты заходи, если скоро не помру. Посидим, расскажешь, чем молодежь живет.

— Конечно!

— Ну а теперь беги куда собиралась.

Девушка махнула на прощание старику и сама открыла дверь, хоть это и полагалось делать служителю. Федора Петровича было очень жалко, но тревога за него вскоре сменилась предвкушением, какое всегда накрывало Асю, стоило ей ступить за границу Заречья и очутиться в Гостином районе.

Прямо за дверью начинался другой мир. Мост с этой стороны был тот же, даже кони похожие, а жизнь – другая. Вдоль Первореченского проспекта тянулись длинные торговые ряды, уходящие вдаль почти до горизонта. Сюда местные работяги отправляли жен и детей продавать товары. Деревянные прилавки полнились кожаной обувью и металлическими украшениями, льняными одеждами и глиняной посудой, выструганными деревянными игрушками и стеклянными фигурками. Появлялись здесь даже настоящие древние книги. Словом, в Гостином можно было найти чудеса, на которые у простой жительницы Заречья, конечно, не было средств.

В Заречье деньги вообще не были в ходу – самодержец отправлял посланников с товарами, а жители Заречья отдавали выращенный урожай, оставляя себе меньшую часть. Ася и здесь отличалась от соседей – ученики из других районов платили монетами, которые девушка могла тратить на то, что никто другой не мог себе позволить. Пылились у нее дома деревянные бусы и кованые серьги, которые Ася надевала по особым случаям. Одежда ее ничем не отличалась от одежды остальных зареченцев: льняные брюки и рубашка летом и набитый гусиным пухом тулуп зимой. Но пара нарядных платьев, крашенных в дивный алый цвет, все же таились в сундуке и ждали своего часа. И только свежие продукты, которые зареченцы незаметно припрятывали и уносили домой прямо с полей, в Асином доме появлялись редко. И если бы не Сан Саныч, все понимавший и всегда приглядывавший за ней, временами девушке приходилось бы совсем туго и голодно.

Бабушка рассказывала Асе, что когда-то на месте торговых рядов располагалось здание, которое называлось Гостиный Двор, оно и дало название современному району. Руин этого Двора не осталось, а как могло выглядеть сооружение с таким нелепым названием, Ася вообразить не могла. Она сделала шаг за пределы транзитки и ощутила под мелкой травой твердость гранита. Растительность здесь была не такой густой, как в Заречье: мягкая низкорослая травка аккуратным газоном лежала под ногами. Зареченский сосновый лес, возвышающийся за Четвертой рекой, здесь смешивался с лиственным, оставляя открытые пространства, похожие на проплешины. Эти места облюбовали ремесленники, выстроив там свои дома и мастерские. Лес служил им материалом для изготовления изделий и дополнительным средством дохода во времена нужды. Глины же в Гостином было навалом, и гончары могли изготовлять посуду без материалов из соседних районов.