Книга Абсолютная Власть 3, страница 70 – Александр Майерс

Карета остановилась. Кучер спрыгнул, чтобы открыть дверцу, но Игнатьев уже сам оттолкнул её изнутри и вышел на утоптанную землю, засыпанную гравием и металлической стружкой. Он поправил перчатки, скрывавшие страшные шрамы от ожогов, оставленные когда-то «милостью» графа Муратова.

Каждый раз, надевая их по утрам, Альберт чувствовал призрачное жжение на коже и мысленно благодарил судьбу, что Рудольф Сергеевич не додумался испортить ему лицо. Руки легко скрыть. Лицо — гораздо труднее.

Однако в этом искусстве Игнатьев тоже неплохо преуспел.

— Оставайся здесь, — приказал он кучеру.

Неспешной, уверенной походкой советник направился к одиноко стоящей будке таксофона. Та была пуста. В столь ранний час здесь редко кто бывал.

Альберт зашёл внутрь, захлопнул за собой дверцу, отгородившись от внешнего мира, и набрал хорошо известный ему номер. В трубке послышались щелчки и шипение, и только затем — длинные гудки.

Наконец, соединение установилось.

— Усадьба его превосходительства Высоцкого, — прозвучал в трубке размеренный, чуточку надменный голос дворецкого.

— Это Павлик, — коротко представился Игнатьев.

— Одну минуту, — без лишних вопросов ответил дворецкий.

Альберт ждал, глядя сквозь заляпанное мухами стекло будки на проплывавшие мимо фигуры простолюдинов, что спешили на работу. На карету они не обращали внимания — мало ли, какой-то дворянин приехал проведать свою фабрику.

В трубке, наконец, послышалось тяжёлое дыхание, а затем — приступ глухого, раздирающего кашля. Игнатьев тонко улыбнулся. Яд, который он приказал незаметно подмешивать в еду Высоцкому, продолжал свою работу исправно.

— Алло? — прохрипел генерал-губернатор. — Я слушаю, Альберт Андреевич.

— Доброе утро, ваше превосходительство, — почтительно произнёс Игнатьев. — До меня дошли неприятные слухи, и звоню, чтобы узнать о ситуации. Как обстоят дела с Дворянским советом? Проявили ли они благоразумие?

— Благоразумие? Кха-кха! — Высоцкий взорвался новым приступом кашля, а когда откашлялся, его голос был пропитан сдавленной злобой. — Эти выжившие из ума аристократические шавки! Они прислали мне не просьбу, не петицию — требование! Требование, вы представляете? Немедленно прекратить войну и велеть всем отозвать войска! Как будто это они управляют генерал-губернаторством, а не я!

Альберт прикрыл глаза, наслаждаясь каждым словом. Всё шло так, как он и предполагал.

— Они осмелились так с вами разговаривать, ваше превосходительство? — в его голосе искусно прозвучало возмущение.

— Ещё как осмелились! — воскликнул Высоцкий. — Я, разумеется, послал их куда подальше. И знаете, что они сказали мне в ответ? Что выдвинут вотум недоверия! Мне! Мне, который столько лет держит этот регион в ежовых рукавицах!

Вот оно. Альберт мысленно потирал руки. Конфликт был спровоцирован идеально. Генерал-губернатор, ослеплённый гордыней и болезнью, сам загнал себя в угол.

— Это неслыханная наглость, Сергей Михайлович, — ровным голосом констатировал Игнатьев. — Они не понимают, с кем имеют дело.

— Они ничего не понимают, — буркнул Высоцкий. — Думают, что раз родились благородными, то соображают лучше других. Им нужен мир да благополучие, но чем будет обеспечен этот мир? Не их же великосветской болтовнёй!

— Абсолютно верно, ваше превосходительство. Не волнуйтесь, их амбиции скоро будут укрощены. Вам нужно просто держаться. Ваш авторитет непоколебим.