Книга Абсолютная Власть 4, страница 71 – Александр Майерс

Это стало последней каплей. Михаил больше не сдерживался. Он резко шагнул вперёд, его единственная рука схватила Эмилию за затылок, а его губы грубо прижались к её губам.

Поцелуй был яростным, почти жестоким. Он длился всего несколько секунд, но за эти секунды Михаил почувствовал всё — шок в её неподвижном теле, тепло и мягкость её губ, запах её кожи.

Он отстранился. Эмилия стояла, ошеломлённая, с глазами, полными неподдельной ярости.

— Ты… свинья! — выдохнула она, и её рука взметнулась, пальцы сложились в знакомую формацию для боевого заклинания.

Он ощутил, как мана сгущается вокруг её руки, готовая выплеснуться в него сокрушительной волной. И он отреагировал не думая. Его собственная нерастраченная в бою магия вырвалась наружу.

Невидимый, но стальной захват Телекинеза вцепился на горло Эмилии. Она захрипела, её глаза расширились. Заклинание, которое она готовила, рассыпалось в клочья неиспользованной энергии.

Михаил держал её на расстоянии, стягивая незримую петлю. Он видел, как краснеет её лицо, как в её глазах вырастает самый настоящий, животный страх. Она точно не ожидала, что калека окажется магом такой силы.

И в этот момент в голове у Градова пронеслись все те картины, что мучили его всё это время.

Война. Мёртвые товарищи. Плен. Потеря руки.

Он мог сделать это. Сейчас. Немного усилить заклинание — и он сломает Карцевой шею. Отомстит за всё. Устранит одного из самых опасных противников своего рода.

Искусительная мысль пылала в его сознании, как раскалённое железо. Он видел, как страх в её глазах сменяется предсмертным ужасом. Его пальцы непроизвольно дёрнулись.

Но… он не смог. И поразился тому, как легко отказался от этой мысли.

Эмилия рухнула на колени, давясь и хватая ртом воздух.

— Ты… Кто ты такой? — прохрипела она.

— Тот, кто дважды подарил тебе жизнь. Расскажешь кому-нибудь — отберу её!

Карцева с трудом сглотнула. Теперь она смотрела на Градова иначе. Как — он не мог бы описать. Но в этом взгляде было что-то притягательное и, возможно, даже тёплое.

— Кто ты? — повторила она.

— Я… — начал было Михаил и вдруг почувствовал, как по его щекам разливается густой, позорный румянец.

Он отшатнулся, а затем резко повернулся и побежал вверх по склону оврага, унося с собой вихрь стыда, ярости и полнейшей растерянности.

Он спас её. Потом оскорбил. Потом чуть не убил. И теперь бежал, как мальчишка, пойманный на краже.

Война внутри него была далека от завершения, и он только что проиграл в ней самую важную, на его взгляд, битву.

г. Санкт-Петербург

Столица Российской Империи

Великий князь Роман Островский сидел за столиком в укромном углу «Империала», самого шикарного ресторана Петербурга. Белоснежная скатерть, хрустальные бокалы, отливающие золотом в свете люстр, столовое серебро тончайшей работы — всё это было достойным фоном для человека его статуса.

Вокруг, на почтительном расстоянии, расположилась охрана — непроницаемые фигуры в штатском, чьи позы и взгляды создавали незримый, но непреодолимый барьер между князем и остальным залом. Шёпот затихал, когда взгляд Островского скользил по посетителям, и даже самые гордые аристократы невольно опускали глаза. Но сегодня это привычное проявление власти не радовало князя.

Он медленно, с видимым наслаждением гурмана, отправлял в рот кусок сочного телячьего филе под трюфельным соусом, но вкус казался ему пресным. Его мысли были далеко от изысков столичной кухни. Они метались по коридорам власти, куда более тёмным и запутанным, чем зал «Империала».