Книга Абсолютная Власть 4, страница 65 – Александр Майерс

— О, благодарю, Владимир Александрович. Жизнь в наше неспокойное время полна неожиданностей. И, как показало то печальное событие, враги могут подстерегать где угодно. Даже у порогов самых респектабельных заведений.

— Истина, — кивнул я. — Но, как известно, кто предупреждён — тот вооружён.

— Вряд ли я мог быть предупреждён о попытке убийства. А вот ваше появления выглядело будто дар небес, — глаза Игнатьева словно покрылись коркой льда.

— Да. Страшно подумать, что бы случилось, если бы я не решил в тот вечер с вами встретиться. Может, мне стоило просто понаблюдать за развязкой?

— Тогда борьба за пост стала бы для вас совсем скучной.

— Возможно, именно поэтому я и решил вас спасти, — усмехнулся я. — В любом случае, советую быть бдительным.

— Будьте уверены, — улыбнулся Альберт, — я всегда внимательно слежу за тем, что происходит вокруг. И за теми, кто меня окружает. Порой самые неожиданные союзы могут принести плоды.

— Как и самые неожиданные разоблачения, — закончил я. — Но, кажется, нас ждут.

Мы вошли в здание. На пороге нас встретил дворецкий и проводил в просторную гостиную, где уже собрались двое.

Князь Охотников сидел в глубоком кресле у камина. Рядом с ним на диване разместился Яков Николаевич Наумов, чьё лицо сияло подобно отполированному яблоку. Они тихо беседовали, но разговор оборвался, едва мы переступили порог.

— А, вот и наши главные действующие лица! — Охотников поднялся нам навстречу.

Он пожал мне руку, затем — Базилевскому. Его рукопожатие было твёрдым, но не вызывающим.

— Барон Градов. Господин Базилевский. Рад видеть. Мы как раз вспоминали вашего отца, Владимир Александрович. Незаурядный был человек.

— Благодарю, ваше сиятельство, — ответил я. — Он часто говорил, что империя держится на двух китах — на силе и на законе.

— Мудрое изречение, — кивнул Василий Михайлович.

В этот момент к нашей группе присоединился Игнатьев, и атмосфера снова стала ощутимо напряжённой. Обмен любезностями продолжился, но теперь он был похож на фехтовальную дуэль, где каждый удар парировался, а каждое движение таило угрозу.

— Князь, ваш приезд — знаковое событие для всего Приамурья, — начал Игнатьев, его голос был слаще сиропа. — Уверен, под вашим мудрым руководством регион, наконец, обретёт долгожданный покой и порядок.

— Порядок — вещь хрупкая, господин Игнатьев, — Охотников отхлебнул из хрустального бокала. — Его легко нарушить одним неосторожным словом. А восстанавливать — долго и муторно. Яков Николаевич, вы как считаете?

Наумов, когда к нему обратился князь, и широко улыбнулся и поспешно кивнул.

— Абсолютно верно, ваше сиятельство! Порядок — это фундамент! Без него никакое развитие невозможно. И конечно, ключевую роль здесь играет верховенство закона, — он бросил быстрый взгляд на Базилевского, будто ища поддержки.

— Именно на законах и держится цивилизация, — произнёс тот. — Во время войны барона Градова с альянсом мы все ясно увидели, что означает беззаконие.

— К сожалению, — наигранно покачал головой Наумов, покосившись на Альберта. — Некоторые участники боевых действий позволяли себе лишнее.

— И это просто ужасно. Закон должен быть един для всех, — сказал Филипп Евгеньевич. — Иначе это не закон, а инструмент произвола.

— Инструменты бывают разные, — мягко вставил Игнатьев. — В обращении с ними нужна определённая гибкость.