Книга Абсолютная Власть 4, страница 2 – Александр Майерс

И всё началось.

В первую же секунду Рудольф обрушил на меня всю мощь своей магии. Тугая спираль огня вырвалась из его руки и понеслась ко мне. Я отразил заклятие шпагой, но это стоило всей мощи кристалла, который тут же треснул. Клинок погас, а Муратов усмехнулся.

Ответный удар стёр ухмылку с его лица. Стремительные ледяные лезвия полетели в графа со всех сторон, и он был вынужден уйти в оборону.

Я тем временем сменил кристалл в шпаге и приблизился. Я не хотел побеждать с помощью магии — нужно было уничтожить противника лицом к лицу.

Это был яростный и смертельный танец. Сталь моей шпаги встречалась со сталью его клинка, высекая искры. Воздух трещал и рвался от всплесков магии. Он метал в меня сгустки пламени, я парировал ледяными щитами, которые шипели и испарялись под жаром его атак.

Для Муратова это была последняя попытка сохранить лицо. Он сражался с отчаянием загнанного зверя, но и с гордыней человека, который до последнего не может признать, что его время ушло. В его глазах я читал ярость от того, что он, потомок древнего рода, вынужден биться на равных со мной. С тем, кого он всегда считал выскочкой и потомком выскочки.

Каждое его движение, каждый взгляд так и кричали: «Я лучше тебя! Я должен победить!»

А во мне… во мне глыбой стояла холодная, сосредоточенная ярость. Я её осознавал и контролировал, используя как топливо для схватки.

Передо мной был человек, по чьей вине погибли мои родители. Чьи приказы унесли жизни моего старшего брата, тысяч наших солдат и мирных жителей. Я видел перед собой не просто врага, а воплощение всего того зла, что обрушилось на мой род.

Мы кружили, наносили удары, разрывали дистанцию, снова сходились. Пот заливал мне глаза, воздух обжигал горло.

Я заметил, как силы начинают покидать соперника. Его атаки становились более размашистыми, менее точными. Он терял хладнокровие.

Муратов слишком увлёкся магической атакой, пытаясь сжать меня в огненных тисках, и на мгновение открылся. Я не стал защищаться, положившись на магический щит. Резко рванулся вперёд, прямо сквозь огонь.

Боль вспыхнула сразу в нескольких местах. В нос ударил запах палёных волос и одежды. Но я был уже рядом.

Моя шпага описала короткую дугу и вонзилась графу в бедро, чуть выше колена. Сталь вошла глубоко, наткнувшись на кость. Я провернул клинок и резко выдернул так, чтобы максимально расширить рану.

Муратов вскрикнул и отступил. Он попытался нанести ответный удар, но его клинок пролетел мимо. Нога графа подкосилась, и он рухнул на одно колено, упёршись рукой в землю.

Под куполом наступила тишина. Было слышно лишь тяжёлое, хриплое дыхание Рудольфа.

Я подошёл к Муратову. Кровь сочилась по его ноге, окрашивая траву в тёмно-красный цвет.

— Признайте поражение, Рудольф Сергеевич, — сказал я.

Он поднял на меня взгляд. В его глазах бушевала буря — ненависть, стыд, отчаяние. Он был побеждён. Побеждён на глазах у всей своей оставшейся армии.

— Я… — его голос сорвался. Он сглотнул. — Признаю поражение.

— Вы должны сделать это иначе, забыли? — ледяным тоном спросил я. — Думаю, что вам не нужно напоминать, как это делается. Вы дважды преклонялись перед моим отцом. Настало время сделать это передо мной.

— Нет, — прохрипел Муратов. — Лучше убей.

— Вы уверены? Я сделаю это с радостью. А затем уничтожу всё, что осталось от вашего рода. Таково ваше желание?