Книга Абсолютная Власть 4, страница 111 – Александр Майерс

Рёв стал ему ответом. Это был звук надвигающейся бури. Звук конца.

Зубр опустил руку, и его грудь вздымалась от предвкушения.

Он стал больше чем человек. Больше чем наёмник. Он был остриём копья, которое пронзит прогнивший мир.

Первая волна была готова обрушиться. И он, Зубр, с наслаждением поведёт её в бой.

г. Владивосток

Зал заседаний Дворянского совета был полон. Под высоким потолком собрались все, кто имел вес в Приамурье, чьи решения определяли судьбу региона. Я стоял у колонны в глубине зала, предпочитая наблюдать со стороны.

Моя роль сегодня была иной — не активного игрока, а тени, стоящей за троном. Троном, который должен был занять Филипп Евгеньевич.

Двери распахнулись, и в зал вошёл граф Муратов. Он ступал медленно, с гордо поднятой головой, но каждый видел тяжесть, давившую на его плечи. Рудольф был тенью своего былого могущества, но даже тень эта внушала уважение и страх.

Почти сразу же на пороге показался Альберт Игнатьев. Безупречный, гладко выбритый, с маской спокойствия на лице. Он направлялся к своему месту, но их пути с Муратовым неизбежно пересеклись в центре зала. Все замерли, затаив дыхание.

Граф остановился, преградив Игнатьеву дорогу. Он не сказал ни слова, просто смотрел на него. Но этот взгляд, полный ярости и презрения, был красноречивее любой тирады.

— Рудольф Сергеевич, — Игнатьев первым нарушил молчание. — Рад видеть вас. Значит, в ваших владениях наконец-то наступил мир.

— Мир наступил, Альберт, — отчеканил Муратов. — И он научил меня многому. Например, тому, что крысы первыми бегут с тонущего корабля. И тому, что они же первыми прибегают на новый, надеясь свить гнездо в трюмах.

Надменная маска на лице Игнатьева дрогнула.

— Колкости — удел проигравших, граф. Я лишь последовал голосу разума, когда ваш корабль пошёл ко дну из-за ваших же амбиций.

— Голосу разума? — Муратов коротко рассмеялся. — Интересно. А чей голос шептал тебе на ухо, когда ты составлял планы раздела моих земель, ещё пока я сражался? Чей голос подсказал тебе, как лучше украсть средства из казны альянса? Не твой ли собственный?

Шёпот в зале стал громче. Игнатьев побледнел.

— Вы бредите, — отрезал он, пытаясь обойти Рудольфа. — У вас нет доказательств.

— Всему своё время, — холодно парировал граф и, наконец, отступил на шаг. — Всему своё время.

Игнатьев прошёл к своему креслу, стараясь не смотреть по сторонам. Муратов же занял своё место с видом победителя.

Вскоре зал затих — председатель совета, старый граф Лихачёв, открыл заседание. Начались долгие, утомительные, но необходимые процедурные вопросы. Потом слово было предоставлено кандидатам.

Первым выступил Станислав Соболев. Он был краток, остроумен и лёгок как всегда. Говорил о необходимости «свежего ветра», о том, что региону нужен не только администратор, но и дипломат, способный наладить связи. Его речь была принята хорошо, но все понимали — он был «техническим» кандидатом, оттягивающим на себя голоса нерешительных.

Затем поднялся Игнатьев. Он говорил гладко, красиво, сыпал цифрами, проектами, обещал стабильность, порядок и процветание. Убеждал, что только он, с его связями в Санкт-Петербурге, сможет обеспечить региону покровительство и инвестиции. Это была сильная речь, рассчитанная на консерваторов и тех, кого напугали недавние потрясения. Я видел, как многие кивали, а некоторые даже аплодировали.