Книга Абсолютная Власть 4, страница 108 – Александр Майерс

Какой-то детина с пулемётом попытался развернуть громоздкое оружие. Роттер не дал ему шанса. Его жеребец рванул в сторону, и в тот же миг кривая сабля капитана описала короткую дугу, отсекая руки наёмника. Детина заорал, но его крик тут же оборвался, когда следующий удар клинка разрубил его шею.

Роттер видел, как его люди методично, без спешки и суеты, прочёсывали склон. Это была не битва, а зачистка. Они не брали пленных. Они пришли сюда не для допросов, а для отправки сообщения. Сообщения, написанного кровью.

Внезапно всё стихло. Лишь треск пожара да тяжёлое дыхание лошадей нарушали тишину. Склон был усеян неподвижными телами. Стоны раненых быстро смолкли — всадники Роттера не оставляли за собой выживших.

Капитан медленно опустил залитый кровью кылыч. Его грудь равномерно вздымалась, на лице не было ни усталости, ни триумфа. Лишь пустота и холодное удовлетворение от хорошо выполненной работы.

Он подъехал к карете. Застеклённое окно опустилось, и в проёме показалось бледное лицо Базилевского.

— Капитан? Всё кончено?

— Так точно, Филипп Евгеньевич, — ответил Роттер. — Дорога свободна. Можем продолжать путь.

— Благодарю вас, — Базилевский кивнул, и в его глазах читалось нечто большее, чем простая благодарность.

Это было понимание того, какими методами иногда приходится добывать себе право на спокойную политическую жизнь.

Константин отдал команду, и отряд, вновь сомкнувшись вокруг кареты, тронулся в путь, оставляя за собой дымящиеся развалины засады.

Кто бы ни стоял за этой засадой, он жестоко просчитался. Недооценил готовность Владимира Градова жечь своих врагов калёным железом. И он точно недооценил безжалостность капитана Роттера и его Чёрного полка.

Сегодняшняя ночь стала для кого-то очень дорогим и очень кровавым уроком.

г. Владивосток

На следующий день

Утренний свет пробивался сквозь высокие окна кабинета Игнатьева. Альберт сидел за своим полированным до зеркального блеска столом, попивая ароматный чай из фарфоровой чашки. На столе лежали свежие газеты, все как одна восхвалявшие его «незаменимый вклад в стабильность региона» и поливавшие грязью Базилевского.

Всё шло по плану. А главный удар должен был быть нанесён сегодня ночью, на границе владений Градова.

Альберт уже представлял себе, как ему доложат о растерзанном теле Базилевского. Как паника охватит его сторонников. Как ему, Игнатьеву, последней разумной силе в Приамурье, сами предложат пост генерал-губернатора, лишь бы остановить хаос.

В кабинет вошёл его слуга, Матвей. Лицо у него было не просто озабоченным — оно было бледным, как у человека, видевшего призрака.

— Господин… — слуга замялся.

Игнатьев медленно поставил чашку на блюдце.

— Что-то не так, Матвей? Выкладывай.

— Нет… то есть да, но… — Матвей беспомощно покрутил головой. — Отравление… не удалось. Градов сумел спасти Токарева.

Игнатьев вздохнул и поправил перчатки.

— Что ж. Я не делал большую ставку на этот ход. Как так вышло?

— Не знаю точно, господин. Шпионы докладывают, что он сделал это сам. Вероятно, с помощью Очага.

«Демоны сожри этот Очаг, — подумал Альберт, поморщившись. — Магию всё же нельзя недооценивать…»

— Граф уже пришёл в себя и, по словам свидетелей, публично благодарил барона, — закончил слуга.

Игнатьев медленно поднялся из-за стола и подошёл к окну. Проклятый Градов, который везде успевал сунуть своё хищное рыло.