Книга Абсолютная власть 5, страница 69 – Александр Майерс

— А-а, вот оно как! — воскликнул Островский с фальшивым удивлением. — Значит, вы всё же признаёте, что знакомы с ситуацией, и имеете о ней мнение. И мнение это направлено против законно назначенного чиновника. Очень показательно.

Он повернулся к остальным членам Совета.

— Господа, мы наблюдаем классическую схему узурпатора. Создать внешнюю угрозу, посеять панику, дискредитировать законную власть на местах, а затем предложить себя в качестве единственного спасителя. Барон Градов требует диктаторских полномочий, ссылаясь на монстров. Но, может, настоящий монстр здесь — это амбиции человека, готового ради власти ввергнуть регион в гражданскую войну и ослепить нас страшными сказками?

Зал раскололся. Одни, в основном те, кто был близок к Островскому или просто боялся растущего влияния «выскочки», начали громко соглашаться. Другие возмущённо зашумели, обвиняя Островского в клевете и попытке саботировать оборону.

Голицын тщетно стучал пресс-папье, его старческий голос тонул в нарастающем хаосе.

— В Приамурье льётся кровь из-за бездарности Игнатьева! — кричал кто-то.

— Это Градов натравил на него чернь своими речами! — парировал другой.

Дебаты, которые должны были касаться стратегии спасения империи, превратились в грязную перепалку, где всплывали старые обиды, взаимные претензии, обвинения в коррупции и кумовстве.

Великий князь Щербатов пытался вернуть дискуссию в конструктивное русло, но его голос не был услышан.

Я стоял в центре этого безумия, чувствуя, как моя надежда и моя решимость медленно превращаются в беспросветное отчаяние. Они не хотели слушать. Их мир был ограничен стенами этого зала. Угроза уничтожения всего, что они знали, была для них абстракцией, менее реальной, чем возможность потерять кресло или не получить свою долю в новом контракте.

В какой-то момент великий князь Голицын, побагровев от бессилия, кое-как заглушил крики своим хриплым, отчаянным воплем:

— ТИШИНА! Немедленная тишина, или я покину заседание!

Шум понемногу стих, но напряжение в воздухе можно было резать ножом.

— Это безобразие, — задыхаясь, произнёс председатель. — Мы даже не приблизились к консенсусу. Обсуждение вопроса о кризисной ситуации… осложнено смежными политическими обстоятельствами.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни симпатии, ни вражды. Лишь усталость.

— Барон Градов, ваш отчёт… принят к сведению. Вопросы, поднятые великим князем Островским… требуют отдельного изучения и прояснения обстановки в Приамурье. Ввиду чрезвычайной сложности и неоднозначности обсуждаемых вопросов, Совет Высших постановляет: создать специальную комиссию для всестороннего анализа как военной угрозы, так и ситуации в Приамурском регионе. Заседание переносится. Барон, вас пригласят на следующее слушание, когда комиссия подготовит свои выводы.

Не победа. Не поражение. Казнь через отсрочку. Бюрократический тупик, оформленный в виде решения. «Создать комиссию» — это означало похоронить вопрос в бумагах на месяцы.

Островский удовлетворённо откинулся в кресле. Его цель была достигнута. Он выиграл время и посеял семена сомнения даже среди моих потенциальных союзников. Совет раскололся на множество враждующих группировок. Старые обиды, тайные договорённости, взаимные страхи — всё это всплыло на поверхность и теперь мешало принять любое решение.