Книга Абсолютная власть 5, страница 53 – Александр Майерс

Тишина митинга взорвалась рёвом.

Игнатьев наблюдал, не моргая. Это был необходимый хирургический акт. Отрезать гнилую ткань бунтарства. Пусть больно. Зато эффективно.

Но «гнилая ткань» оказалась не такой уж и пассивной. В толпе оказались не только мирные обыватели. Были и бывшие солдаты, крепкие, злые на жизнь мужики. И когда по ним ударили дубинками, они ответили.

Булыжник просвистел в воздухе и угодил в щит полицейского, откинув того назад. Потом полетел ещё один. Кто-то выхватил из-за пазухи тяжёлый гаечный ключ. Рёв толпы из испуганного превратился в яростный.

Полицейская цепь дрогнула. Они не ожидали такого яростного отпора. Началась свалка. Дубинки, кулаки, летящие камни, крики. Кровь заалела на сером камне тротуара.

Полицейские начали отступать, теснимые разъярённой толпой. Зазвенели разбитые стёкла в окнах первого этажа ведомства. Дымовые шашки, брошенные полицейскими, окутали площадь едким дымом, но это только усилило хаос.

В этот момент к зданию подскакал отряд конной полиции. Всадники врезались в толпу. Это уже был не разгон, а настоящее избиение. Удары кавалерийских плёток обрушивались на головы и плечи, лошади давили упавших.

Толпа, наконец, дрогнула и бросилась врассыпную, оставляя на площади тела избитых и, возможно, мёртвых. Гул стих, сменившись стонами раненых и резкими командами офицеров.

Площадь перед ведомством была очищена. Приказ выполнен.

Игнатьев медленно выдохнул. Его сердце колотилось где-то в горле, но не от страха, а от бешенства. Он дрожащей рукой налил себе из графина воды и выпил залпом.

«Ну вот. Порядок восстановлен. Жестоко? Да. Но необходимо. Теперь они будут знать».

Но чувство победы было горьким, как полынь. Он подошёл к окну снова. Дым рассеивался. На брусчатке оставались тёмные, липкие пятна. Полицейские и санитары волокли тела. Кто-то плакал, сидя на корточках рядом с неподвижной фигурой.

Он повернулся к двери, когда в кабинет, не постучав, ворвался перепуганный секретарь.

— Ваше превосходительство! Гонцы от Гражданского совета и от городской управы! Они требуют немедленной встречи! Говорят о чудовищном превышении полномочий! О подаче телеграмм в столицу! И… докладывают, что толпа не разбежалась окончательно. Они собираются на других улицах, к ним присоединяются новые люди. В пригороде тоже замечены движения. Слышны угрозы!

Игнатьев посмотрел на секретаря ледяным взглядом.

— Если они захотят повторить — мы повторим. Только в следующий раз я прикажу открыть огонь. А теперь вон отсюда.

Секретарь исчез.

Альберт остался один в своём просторном, роскошном кабинете. Сквозь окно пробивался едкий запах дыма с площади, смешанный с чем-то металлическим, похожим на запах крови.

Юридическая битва с вотумом недоверия казалась теперь детской забавой. По всему выходило, что Альберт расколол регион надвое, настроил против себя не только дворян, но и горожан, и даже часть бюрократического аппарата.

Он выиграл сегодняшнюю стычку, но проиграл что-то гораздо более важное — остатки легитимности.

«Ну и что? — упрямо думал он, снова подходя к окну. — Сила — вот единственный аргумент, который понимают. И у меня её ещё достаточно. Островский не оставит меня. Пока у меня есть его поддержка, я устою. А этих червей можно давить и дальше. До тех пор, пока они не научатся ползать как положено».