Книга Змееловы из Парансана, страница 43 – Ася Фуллер

А как пришла весна, окрепла змея и, когда Донсу ушел на заработки в соседний город, перегрызла Мине горло и напилась крови. Вернулся Донсу, нашел истерзанное тело дочери. И пришла к нему красная змея, и сказала:

— Не жаль мне тебя в твоем горе, человек. Не ты ли вырубил лес, где жила я с детьми, чтобы построить свой поганый город? Не ты ли пришел в наш дом и вырвал с корнем растения, что мы ели? Не ты ли убил детей моих, сделав перчатки из их кожи? Так получи же ответ за свои подлые дела.

И встала змея на задние лапы, и пожрала всех друзей Донсу. Кровь Мины дала ей необычайные силы и ум, равный не животному, а человеческому. И потекли реки крови по людским городам. И пришли другие змеи на ее запах, и лакали ее, и пили ее, и была она для них слаще всякой травы. Но крови, как у Мины, дарующей разум, все равно не могли найти. А красная змея, насытившись, уползла в горы.

Отгоревал свое Донсу, взял строительную кирку и пошел вслед за ней. И искал он ее целых десять лет, а потом еще десять, а потом еще пять. И в других городах встали люди на его сторону. И был среди них Джованни, продавец огненной воды, и были Фо́мин и Кевин, оба пекари, и был врач Макото, и был архитектор Бао, и была мать пятерых детей Дейдра, и был Штефан, и были сестры Мартина и Ханна, и названый брат их Ханс. И стали они называть себя пограничники – потому что Донсу, когда жил на Земле, защищал границы от чужаков. А теперь защищал новый дом от змей.

Спустя двадцать пять лет встретил змею Донсу. Стала она крепче и страшнее, и выбила она кирку, и выпила его кровь. И жила еще двадцать пять лет. А потом померла наконец, потому что не нашлось больше человека с кровью как у отца с дочерью – не давала, хоть и была вкусна, другая кровь ни разума, ни долголетия. И оставалась змея в уме до самой последней секунды, и корчилась от боли, и знала, что умирает, – и была эта боль ей платой за людские смерти.

Три длинных и один короткий снова вырвали Риви из сна. Робкое зимнее солнце просачивалось через щели в ставнях. Риви не помнил, как заснул, – спину выламывало всю ночь, температуру не сбила даже бутылка граппы. Тяжелое одеяло укрывало с головой, но вспотеть не выходило – и Риви перекатывался со спины на живот, пытаясь унять боль.

Сквозь дрему ему показалось, что снова пришла Фрост – с корзиной горячего хлеба, того самого, из Кливлендска или Мичиганска. В этот раз, думал Риви, нужно пригласить ее вместе поесть – хотя вряд ли капитану понравятся грязные следы сапог от двери до самой постели.

Три длинных и один короткий – Риви очнулся, сел на кровати и пошел открывать. Но на пороге был, к великому разочарованию, Ким.

— Живы, лейтенант? – улыбнулся он, обнажив ровные белые зубы.

Риви ни разу не видел, чтобы он их чистил порошком или хотя бы полоскал рот после еды.

— Жив, – просипел Риви и посмотрел Киму за спину. Вдали над загнутыми крышами розовело сизое небо.