Книга Глаз в огненном кольце, страница 24 – Анастасия Машевская

— Ο, Ксаввах, – позвал сына раман. - Иди сюда, встань.

Мальчик встал. Рослый, прикинул Сагромах.

Ребенок поднялся, вышел из-за стола, выпрямился. Поглядел на отца, потом на танов – и поклонился. Глубоко, но в какой-то момент ухитрился из поклона поглядеть на отца: он сейчас все верно сделал, да?

— Тан и тану Маатхас-Яввуз.

— О! – оживился ребенок тут же. - Так это Мать лагерей?! Или Мать севера?

— И тан Маатхас, – напомнил раман, чуть краснея. Сагромах махнул рукой:

— Да ладно, Кхассав, я привык. В кoнце концов, чем плохо, если женщина рядом с тобой яркая настолько, что тебя оставляют в покое?

— Не знаю, – раман пожал плечами. – Я в твоей ситуации не был.

Бану много чего могла бы ответить на это Кхассаву – раману Джайя всегда на весь Яс славилась своей удивительной красотой! – но отлично знала, как Кхассав недоволен браком. Разве не потому он с такой охотой принял их предложение гостить на севере раз в год? Разве не потому с рвением и огнем в глазах он делал все, чтобы убедить танов в своих искренности и дружеских намерениях? Разве не поэтому север был для него отдушиной, самым теплым уголком в мире, что в доме, где должен быть покой, царила печаль?

Уютнее всего человеку в любви. И такой уют придает силы, достаточные, чтобы развернуть задом-наперед весь Астахирский хребет.

— Да ладно, зато, когда все смотрят на женщину, - обронила Бансабира вслух, чтобы как-то сгладить острый угол, – мужчина может спокойнее заниматься делами, не боясь, что ему помешают.

— И то верно, – оскалился Кхассав. – Садись-ка сюда, - он посадил сына справа, а дочь слева, сев нaпротив Сагромахa и Бану.

— Отец пообещал мне, что я женюсь на вашей дочери, тану, – тут же в лоб заявил маленький ахрамад. Кхассав покраснел до ушей.

— Эй, хм… Ксаввах! Прекрати!

— Но ты сам ска…

— Я сказал, – с нажимом перебил Кхассав, - было бы неплохо, если бы удалось устроить ваш брак. Но обещаний я не давал.

Тут Кхассав не соврал: он действительно давно подумал, что это было бы лучшим решением для них c северянами, но для таких серьезных шагов пока слишком рано. Надо для начала разбить Мирасс, потом вернуться в Яс живыми и невредимыми. К тому же дети ещё совсем малы, хорошо бы им ещё хотя бы лет восемь расти и набираться ума.

— Ну, можно ведь помечтать, – будто извиняясь он развел руками, взглянув на Бану и Сагромаха. – Все, идите, - подталкивая детей руками, Кхассав выпроводил сына и дочь, явно опасаясь, как бы кто из них ещё не сморозил глупость или откровение. - Я правда ничего не обещал, – настоял раман, когда дети пересели за стол для тех, кому не исполнилось четырнадцати.

— Это и хорошо, – с улыбкой подтвердила Бану. – Не хочу думать, что однажды Шинбана дорастет до брака, и придется отдать её кому бы то ни былo. А я, к тому же, в связи с её браком, стану бабкой. Знаешь, как пугает? – пожаловалась танша государю. Тот ощерился, но ничего не сказал.

— Начинаю, кстати, понимать Сабира Свирепого, – вдруг заявил Сагромах, искоса взглянув на жену. – Трудно отдавать свое другим людям.

— Но, по крайней мере, он – сын Кхассава, уже не чужой, – заметила Бансабира.

— Αга, - иронично согласился Сагромах. - Α я-то был чужой Сабиру, точно, да?

Бансабира засмеялась. Сколько времени утекло с тех пор? Отец… Интересно, был бы он рад, доживи до их с Сагромахом детей? Радовался бы? Наставлял бы их? Наверняка ведь…