Книга Город с запахом шоколада, страница 39 – Кейт Андерсенн

А в ее Польше только пару лет назад провели кампанию по ликвидации каминов. А ведь раньше реально такие же трубочисты ходили…

Варт и Краузе тоже шли молча. Княжич, правда, вертел головой и то и дело ронял челюсть, пусть и старательно спохватывался. Маша посмеивалась втихаря: пусть учится парень — головастый, быстро схватывает, толмач и купец. И нехорошо так, он к ней очень благородно и честно, пусть и колючка: Маша ж тоже не подарок, далеко не подарок. Подергивал бедняга плечами то ли потому, что чувствовал себя скованно, то ли свитер Фрица был маловат. Сел в облипку, аж смешно.

Вывернули к церкви, прошли в сторону реки… Брама Портова. Мир изменился до неузнаваемости, а она стоит. Все так же без стен по соседству.

Со всеми своими барельефами… Мари так завороженно и застыла внизу, разглядывая сие чудо как старого знакомого незнакомца — шведское или прусское, но, судя по застопоренной реакции Вартислава — не померанское.

— Это ворота?.. — указал он пальцем с недоумением.

Так и читалось между строк «а стены куда дели и какой тогда в них толк?..», но умный толмач понимал, что надо бы о том смолчать.

Краузе с готовностью включил экскурсовода, переводя сам себя то на русский, то на немецкий:

— Брандебургские ворота при сносе стен было решено оставить. В качестве памятки истории Штеттина.

— Брандебургские?.. — удивилась Маша.

— Да, дорога из них вела прямиком в Берлин. Мешали движению, конечно, но я отстаивал это решение. Ценности нужно беречь, что в подземельях, что на поверхности. Попомните мое слово: они еще не один век простоят!

— Еще бы! — живо закивала Маша. — Конечно, простоят, Фриц!

«И я их узнаю». Машуля, едва не спалилась.

Краузе кашлянул, улыбнулся чему-то своему, отвел взгляд и продолжил:

— Обратите внимание на изображение орла — символ империи там, вверху…

Одновременно с товарищем по несчастью Маша устремилась взором вслед за вытянутым пальцем инженера:

— Тоже мне, орел, — фыркнул Вартислав. — Пясты вон с орлом хорохорились, да угасли давно, а грифон до сих пор жив.

Ой. Он не в курсе?

— Знаешь… — прошептала Маша по-польски в ответ, — Грифичей уже нет, по ходу… Замок теперь у чиновников.

— А и верно… — Вартислав помрачнел. — Запамятовал…

— Клянусь, я буду искать твою брошку, пока не найду, — виновато пообещала Маша: это ж все, что теперь от Грифичей осталось… Не считая замка. Вглядываясь в изображения на воротах, вдруг ойкнула: — Смотри… это же Виадрус?..

Вартислав перестал дышать, из его груди вырвался присвист.

— И здесь он!

С барельефа на них и правда смотрел бог Одры с волосами из водорослей, короной и хвостом.

— А это, — заметил их интерес не понимающий польского Краузе, — согласно мифическому преданию, бог Одры, Виадрус.

— Мы знаем! — выпалила Маша одновременно с Вартом по-польски: пострадавшие от божьего хвоста, так сказать.

У княжича и вовсе на скулах быстро заходили желваки. Маше казалось, у нее тоже. Если это возможно. Заманил и бросил ведь, водоросль зеленая, мелочь пузатая, борода мохнатая!

— Пойдемте, — позвал Краузе, протягивая руку. — Становится скользко, мороз крепчает — не стоит гулять слишком долго.

Привычно перевел Варту, и тот буркнул на вечном немецком:

— Ich bin kein flaneur!

— Что ты сказал? — дернула Маша его за плащ, одновременно неудобно поскальзываясь, впиваясь покрепче в грубую ткань и удерживаясь на ногах.