Книга Королевство Крамтон, страница 6 – Тали Аксандрова

Наш сад тоже долго сохранял краски и вкус плодов. И в нашем саду, в единственном во всем королевстве, расцветали красочные цветы. Они распускали свои бутоны и вспыхивали ярко-синим, как синие огоньки, но гасли через несколько минут. Поэтому мы никогда не пропускали момент раскрытия лепестков. Собирались всей семьей перед самым рассветом и ждали, когда первый луч солнца упадет на бутоны и раскроет их.

Я проводила много времени в любимом поместье. Играла я и с соседскими детьми, хоть и редко. Стоило мне выйти за ограду, как перед мной вырастал Гнед, сын горшечника, словно поджидал в ближайшей канаве. Отец Гнеда — бедный горшечник — неожиданно разбогател, и теперь владел прекрасным домом и небольшим уютным садом. У Гнеда был удивительно острый подбородок. Иногда мне казалось, что это одна из башен дворца в перевернутом виде и тоже хочет что-то проткнуть. Гнед знал все про серые билеты, Серую стену и Серую гору. Так мне тогда казалось, потому что он рассказывал такое, что никогда не рассказывали мои родители. С ним мы даже бегали к Серой горе — не к самой горе, конечно, но далеко от поместья — и смотрели, как вылетали из стены серые билеты. Я сжалась о ужаса, ожидая увидеть мелькнувшую Нежить, но ничего такого не было. Просто из-за Серой горы вылетели серые бумажки и закружили в воздухе. А люди застыли, с замиранием сердца наблюдая, как они медленно падают на землю.

Мои родители почти не говорили о Серой горе. По крайней мере, при мне. Но иногда, когда я в детстве видела серебристую фигуру Усдана на ее вершине, я думала о том, как ему одиноко и уныло внутри горы. И как ужасно быть жрецом ужасной Нежити. Серо-каменные пещеры стали его домом, темные и затхлые. В самой глубине горы, как говорили, водились маленький скользкие твари. Все люди королевства Крамтон ненавидели верховного жреца, младшие жрецы и слуги боялись. Были еще помощники — те, кого Усдан особенно приблизил — но про них почти ничего не было известно.

Когда я случайно проговорилась об этом, Гнед жутко рассмеялся. Он сказал, что верховный жрец живет лучше и роскошнее короля, а Серая гора внутри давно превзошла дворец. Но короля люди любили, а Усдана ненавидели. Гнед ответил на это, что когда ты знатен и очень богат, тебе плевать на мнение простых людишек.

Пока он говорил это, то не заметил, как вокруг собрались местные мальчишки.

— Гнед-горшечник, сын горшечника! — стали дразнить они его. — Первый горшок в Крамтоне!

Глаза Гнеда страшно вспыхнули, а подбородок ужасно побледнел. Он сжал кулаки и бросился на дразнивших. Ладони у него были широкие, и кулаки большие, но руки тонкие, как хворостины. И местные мальчишки с хохотом отбегали недалеко и снова и снова дразнили его. Пока Гнед особенно усердно не погнался за самым младшим из них и не растянулся в канаве с остатками дождя и помоев. Мальчишки, посмеявшись, ушли. Я протянула Гнеду руку, но он прогнал меня. На этой улице жили придворные и воины короля, и мы были их детьми, и только Гнед был сыном горшечника.

И все же про Серую гору говорили. Слуги в нашем поместье, мальчишки с нашей улицы и знакомые моих родителей. Серая гора была тайной, страшной тайной. Тех, кто получал серые билеты, забирали жрецы и привозили в гору. Да, верховный жрец никогда не покидал гору, но его помощники сновали повсюду.