Книга Королевство Крамтон, страница 41 – Тали Аксандрова

Но мы ошибались. Нас не забыли. И однажды отца выследили. Он не заметил преследователей сразу, и едва не привел их к нашему дому. А когда заметил, завел в самые топкие места и утонул вместе с ними.

По примеру отца я стал ходить к Серой стене, чтобы приглушить свой рыжий цвет волос.

Симмиус закончил свой рассказ. Сумерки спускались на Топкие болота, а мы сидели у яркого очага и вспоминали своих родных. Тех, кого больше не было рядом с нами. Но оттого, что рядом был Симмиус, мне становилось легче.

Вернулись Кадди и Ромус. И, судя по мрачным лицам, они успели изрядно поссориться. Я помогла Мирре накрыть на стол. Прибежал радостный Кромс.

— Удивительно, — сказала ему Мирра, — тебя было не видно и не слышно половину дня.

— Риб мой друг! — довольно кричал мальчишка, довольно прыгая вокруг матери и показывая на смутившегося Риба.

Мы поужинали и сели у очага, напряженно ожидая полуночи. Разговор не клеился. Звук, оповещающий о выборе новых жертв, все не доносился.

— Пора отдыхать, — сказала Мирра, когда была уже четверть первого.

Нежить нарушила свой заведенный порядок. И это пугало не меньше, чем следование ему. Но утром нам надо было отправляться в путь, и нужно было выспаться. Я укуталась в одеяло и закрыла глаза.

Выйти ранним утром не вышло. Топкие болота окутал удушливый туман. Когда я проснулась, все двери и окна в доме были тщательно заперты, щели законопачены. Было прохладно, влажно и неуютно, но огонь в очаге не горел, потому что задвижка в трубе тоже была закрыта.

Мирра накрыла нам холодный завтрак. Но, живя здесь столько лет, она узнавала о приближении тумана заранее. Поэтому еще ночью нагрела чайник и хорошенько укутала его. Чтобы утром мы могли выпить горячий чай и согреться.

Симмиус и Ромус упаковывали муку из болотных луковиц в мелкие мешочки — тоже для того торговца.

— Никак в толк не возьму, зачем она ему, — пробурчал Ромус, который не особенно любил перетирать луковицы.

— Можно смешать порошок с молоком и накладывать на лицо, чтобы осветлить кожу, — высказался вдруг молчаливый Риб, и все с интересом посмотрели на него.

Кромс убежденно закивал своему другу, хотя вряд ли знал что-то об этом. А Риб смутился от всеобщего внимания и опустил взгляд.

— Вот как, — пристально посмотрела на медвежонка Кадди, — и откуда это тебе известно? Может, тебе и о жрецах что-то ведомо такое, что мы не знаем?

— Кадди, — попросил Симмиус.

— А что? — метнула и на него взгляд красивых карих глаз брюнетка. — Почему он ничего не рассказывает о себе? Все мы знаем многое друг о друге, но не о нем!

Повисло молчание. Риб сидел, потупив взгляд.

— Риб хороший, — грозно и забавно нахмурился десятилетний Кромс, и Мирра невольно улыбнулась.

— Я сын мельника, — поднял голову Риб, — у меня есть мама и папа, две сестры, три брата, две бабушки и дедушка.

И глаза его засияли от приятных воспоминаний. Снова повисло молчание, на этот раз удивленное. А по лицу Кадди мелькнула тень.

— Почему ты молчал об этом? — грозно спросила она.

— Я не думал, что это кому-то будет интересно, — честно ответил Риб, — мы просто молем муку, я помогаю носить мешки. И нам как-то приносили такие луковицы на перемолку.

— Это фиолетовая мельница? — догадалась я.

Риб посмотрел на меня и просиял:

— Точно, это она.