Книга Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2, страница 113 – Алиса Лаврова

— Тащи сюда!

Появляется его сальная голова, потом плечи. Он тянет за собой мешок, стонет от натуги, лицо становится багровым. Наконец вываливается наружу вместе с добычей, падает на землю, хватает ртом воздух как выброшенная на берег рыба.

Поднимаю мешок, взвешиваю. Тяжелее, чем ожидал — здесь точно больше пятисот камней. Может, все шестьсот. Сердце делает лишний удар. В двух мешках — больше тысячи. Хватит для Кархана. Хватит, чтобы выбраться.

Не могу поверить. Мы так близко к свободе.

Подавляю подступающую радость. Рано праздновать. Я даже не знаю, как там Лейла. Смогла ли выбраться из шахт. Ждёт ли в условленном месте.

Крюк тем временем подползает ближе, цепляется за мою ногу кривыми пальцами.

— Пожалуйста, только не убивай! Я ведь ни в чём не виноват! Я просто делаю то, что говорят! Я маленький человек, я никто!

Смотрю на него сверху вниз. Жалкое создание. В жизни не сказал ни слова правды, предавал всех, кто ему доверял. Сжимаю трость. Один удар — и проблемы больше нет.

Но что-то останавливает. То ли его жалкий вид, то ли усталость от сегодняшних убийств. То ли просто нежелание пачкать руки о такую мразь.

— Пойдёшь со мной. Будешь тащить мешки.

— Да! Буду! Разумеется, господин!

Глаза загораются собачьей благодарностью. Улыбается, размазывая грязными ладонями слёзы и сопли по лицу. Хватается за мешок, с трудом взваливает на спину.

— Куда прикажете, господин? Я всё сделаю! Я буду полезен!

58

Ариана

Пальцы дрожат, когда разворачиваю плотную бумагу. Безошибочно узнаю твердый размашистый почерк отца.

«Дорогая сестра, Подтверждаю наши договорённости, обсуждённые в предыдущих письмах. Всё остаётся в силе. Ариана прибудет к Вам в течение недели для предварительной подготовки, как мы и планировали. После месяца в Вашем доме, когда её нрав будет в достаточной мере усмирён, передадите её сёстрам Безмолвного ордена для окончательного перевоспитания. Как я уже писал, её нездоровое увлечение молодым Ранвейром достигло недопустимых масштабов и грозит опозорить нашу семью. Девочка утратила всякое благоразумие. Уверен, сочетание Вашей материнской строгости и последующей дисциплины пансиона вернут ей подобающее благородной леди смирение. Благодарю за понимание и содействие в этом деликатном семейном вопросе. Оплата содержания и всех издержек, как договаривались, будет переведена по прибытии. С уважением, Амонтис»

Читаю. Слова расплываются перед глазами. Читаю снова. Каждая фраза — удар под дых.

«Деликатный семейный вопрос». Я не дочь. Я — проблема, требующая окончательного решения.

Письмо выпадает из онемевших пальцев, планирует на пол. Дарий наклоняется, поднимает его — движения спокойные, выверенные. Складывает по линиям сгиба, убирает во внутренний карман.

— Месяц у тётки Морганы, — голос чужой, хриплый, словно я кричала часами. — А потом... Безмолвный орден.

Безмолвный орден. Северный монастырь в скалах, где из непокорных девушек выжигают всё живое. Служанки шептались об этом месте, когда думали, что я сплю. Говорили, там ломают не тело — душу. Выходят оттуда пустые куклы с потухшими глазами.

— Месяцами... — слова царапают горло. — Он планировал это месяцами. Смотрел мне в глаза за завтраком, спрашивал о самочувствии, интересовался моими занятиями... И параллельно обсуждал с тёткой, как эффективнее меня сломать.