Книга Академия проклятых драконов: попаданка на всю голову, страница 17 – Любовь Песцова

Помимо неба, перед глазами мелькала какая-то чёрная тень. Огромная, ужасающая. Словно облако тьмы, которая вот-вот поглотит меня.

А потом сон резко сменился. Перед глазами предстал странный драгоценный камень в форме лепестка, словно сотканный из раскалённой лавы. И что странно, лепесток был подозрительно похож на те, что я набила себе на запястье год назад.

Хотя, вообще-то, все лепестки похожи, с чего я свою татуировку вспомнила? Но через секунду сомнения развеялись. Руку начало жечь, словно её огнём прижигают.

Проснулась я с криком. А потом долго не могла успокоиться, прижимая ладонь к груди, словно пытаясь удержать разгулявшееся сердце на том месте, где ему положено быть.

Рука была всё той же. На ней не появилось ничего лишнего, она не болела после пробуждения. Это был просто обычный кошмар, порождённый дневными страхами. Только он отличался от тех, что я видела дома.

Ну почему? Почему всё должно быть настолько плохо? Даже мой привычный кошмар стал ещё страшнее! И это уже было за гранью моего понимания.

Мало того что меня почему-то ненавидят все в этом мире от мала до велика, кроме того что надежда на возвращение к привычной жизни настолько прозрачна, что пока про неё нужно забыть, так мне даже поспать толком не дают!

Стало так себя жаль, что в носу защипало, и уже через минуту по лицу потекли слёзы. Я их не останавливала. Пусть текут. Лучше так, чем держать в себе.

Очень скоро я начала не только плакать, но и подвывать, ругая на все лады себя, бракованную краску для волос, Максима, который загадал такое странное желание.

Не знаю, сколько я так пролежала, обнимая подушку. Когда начала жалеть себя, было ещё темно. Впрочем, когда меня выдернули из этого состояния, тоже. Но уже намечался рассвет.

А началось всё с того, что в коридоре кто-то нецензурно выругался, а затем женский, но очень сильный и уверенный голос произнёс:

— Вы там что, совсем офонарели? Кто притащил собаку в общежитие? Заткните её, сил нет слышать, как она скулит!

Ну знаете! Это было уже выше моих сил!

Поднявшись, я решительно направилась к выходу, по пути поправляя пижаму, чтобы та смотрелась прилично. Насколько это возможно для одежды, на которой нарисован мемный котик с ножом.

— Ну и зачем ругаться? — спросила я, открыв дверь.

— А-а-а-а! Так это у тебя псина скулит?

Незнакомая блондинка в почти такой же пижаме, только менее фривольной, уставилась на меня, приподняв бровь.

— Нет у меня никакой псины! — заявила я, вздёрнув подбородок. — Это я скулю. Проблемы?

— Нет, — как-то сразу сникла блондинка. — А чего скулишь?

— Потому что ненавижу Максима Позднякова! — проныла я, снова скатываясь в слёзы.

— Не знаю, кто это, но готова организовать ему порчу самого высокого класса. Ради мужчин вообще плакать нельзя. Тем более ради тех, кто не числится в перечне королевской семьи! — заявила незнакомка.

— Договорились. Я перестаю плакать, а Максим получает порчу. Ради такого можно и потерпеть.

— Что, совсем достало? — криво улыбнулась девушка.

— Ну вроде. Меня тут все ненавидят, но никто не говорит почему.

— Эх, всё сложно в этом вопросе. Давай так. Ты перестаёшь скулить, и я сплю дальше, а завтра я постараюсь объяснить тебе, что почём.

— С чего бы?

— Мы вроде бы соседи. Ну почти. Моя комната ближе всего к этому… этому… В общем, к твоей комнате. И я не хочу слышать скулёж каждую ночь. Так что давай, сопли на кулак намотай и постарайся не будить меня до конца ночи. А утром мы с тобой поговорим.