Книга Леди Бланш и мистер Грей, страница 52 – Арсений Либис

— О чём?

Бланш повернулась к нему. В свете свечи её глаза казались особенно большими и глубокими.

— О том, что я... не знаю, как быть дальше.

Она сделала шаг навстречу. Между ними осталось совсем мало расстояния.

— Тогда давай не будем думать, — прошептал Гидеон.

Он осторожно коснулся её щеки, наклонился и поцеловал. Она ответила, её руки легли ему на грудь, потом обвили шею. Поцелуй быстро стал глубже, жарче. Гидеон прижал её к себе, спустился ниже, к шее. Бланш тихо выдохнула, запустив пальцы ему в волосы.

Он подхватил её на руки и понёс к кровати. Они упали вдвоём, не разжимая объятий. Его губы снова нашли её шею, потом спустились ниже, к ключицам. Бланш выгнулась, помогая ему стянуть платье. Ткань с тихим шорохом упала на пол.

Гидеон уже был над ней, целуя её грудь, живот, когда Бланш вдруг резко напряглась.

— Подожди… — выдохнула она.

Бланш выскользнула из-под него, полуголая, с растрёпанными светлыми волосами, и бросилась в дальний угол комнаты. Гидеон приподнялся на локте, растерянно моргая. В следующую секунду Бланш уже поднималась с пола. В зубах у неё была зажата маленькая серая мышь. Она гордо выпрямилась, подошла к окну, открыла створку и выплюнула добычу наружу. Затем повернулась к Гидеону с блеском в глазах, и спросила:

— Прости… Так на чём мы остановились?

Гидеон несколько мгновений смотрел на неё, а потом рухнул лицом в подушку и расхохотался.

Гидеон сидел и смотрел в окно на дождь. Прошло почти две недели с тех пор, как они нашли убежище в «Старом вороне». После сближения с Бланш он видел ее не так часто, как хотел бы. Она каждый вечер оборачивалась кошкой и уходила гулять, несмотря на скверную погоду. После приходила, ела, умывалась и засыпала у камина в общем зале или на коленях Гидеона. Он ее не видел в человеческом облике уже дня три. Не то чтобы это его беспокоило, в кошачьем обличье Бланш была не менее прекрасна. Но его не покидала тревога, он чувствовал, что с его любимой что-то не так.

Створки окна тихо скрипнули. Мокрая белая кошка ловко протиснулась в комнату и спрыгнула на пол. Вода стекала с её шерсти ручейками. Она встряхнулась, обрызгав половицы, и посмотрела на Гидеона.

— Здравствуй, моя красавица, — мягко сказал он. — Промокла совсем. Хочешь устриц? Я достал свежих.

Кошка сердито мяукнула. Гидеон уже знал, что это значит. Он послушно отвернулся к стене, уставившись в тёмные доски. За спиной послышался глухой болезненный хруст. Потом тяжёлое прерывистое дыхание и человеческий стон.

Когда всё стихло, Гидеон взял ее ночную рубашку и протянул ей не оборачиваясь. Бланш оделась, и тогда юноша наконец посмотрел на неё. Бланш подняла на него большие голубые глаза.

— Мне всё труднее, — сказала она тихо. — Каждый раз… возвращаться в человека. Будто тело уже не хочет. Или… не может, — она сглотнула и добавила со стыдом: — А вчера я не смогла. Сидела... И ничего не вышло.

Дождь за окном барабанил всё громче. Гидеон подошёл к ней, взял её холодные руки в свои и поднёс к губам.

— Тебе сложно было учиться? Быть человеком.

Бланш взяла одну устрицу и с шумом ее выпила.

— Когда я стала человеком, мне сложнее всего было принять идею Бога... — сказала она. — У нас, зверей, нет ничего подобного. Нет, у домашних, может, это люди. Но у нас... уличных, такого точно нет. Ну так вот... я однажды подумала, что если в мире существуют устрицы, то Бог точно есть. Сложно поверить, что такое совершенство не было создано каким-то Высшим Разумом. В общем, это было самое сложное. А превращалась я всегда легко. Даже не задумывалась, как это у меня получалось.