Книга Измена. Сын от любовницы, страница 37 – Яра Славцева

На экране был фрагмент служебной почты. Короткий. Сухой. Но достаточный. «Документы по последнему консилиуму переданы Людмиле Прохоровне лично. Как и просили, пациентке пока не направляем до дополнительного согласования.» Дата. Полтора года назад. Мир на секунду сузился до экрана. Потом снова расширился, но уже по-другому. Я очень медленно отложил планшет.

Полтора года назад. Я пытался вспомнить, что тогда происходило. Какой был этап. Какие результаты. Что сказали мне самому. И понял самое неприятное: я тоже не знал полной картины. Я участвовал. Оплачивал. Приезжал. Сдавал анализы, когда нужно. Слушал врачей. Но в детали всегда погружалась Настя, а я — настолько, насколько считал нужным. А между нами и системой, как выясняется, стояла ещё и моя мать. Которая, возможно, решала, какую правду кому можно выдавать.

Я закрыл глаза и впервые за весь этот кошмар почувствовал не раздражение. Страх. Если выяснится, что Насте сознательно не давали часть информации… Если выяснится, что мать влезала в лечение… Если выяснится, что я жил рядом с женщиной, которая ненавидела своё тело на основании неполной или искажённой правды… Тогда я не просто предал её. Я стоял рядом, пока её годами ломали, и даже не заметил.

— Максим Андреевич? — тихо позвала Ольга.

Я открыл глаза.

— Никому ни слова, — сказал я.

— Конечно.

— И подготовь мне полный таймлайн. Каждый визит матери. Каждый контакт с клиникой. Всё.

Когда она ушла, я налил себе воды и не смог сделать ни глотка. Руки были спокойными. Это хуже всего. Когда внутри уже поднимается шторм, а снаружи ты всё ещё идеально собран. Я достал телефон. Нашёл номер матери. Смотрел на него долго. Потом всё-таки нажал вызов. Она ответила не сразу.

— Да, Максим?

— Ты была в клинике. Не вопрос. Факт.

На том конце провода повисла тишина. Потом она сказала:

— Мы не будем обсуждать это по телефону.

Вот и всё. Подтверждение. Я встал так резко, что кресло отъехало назад.

— Тогда завтра. У тебя. В десять.

— Не командуй мной.

— В десять, мама, — повторил я ледяным голосом. — И если ты не откроешь дверь, я войду без приглашения.

Я отключился первым. Впервые в жизни мне было по-настоящему страшно ехать к собственной матери. Потому что теперь я не знал, что именно узнаю. И что после этого останется от всех нас.

ГЛАВА 20

ГЛАВА 20

Анастасия

Я не выдержала и открыла папку прямо в машине. Лена сидела за рулём и искоса поглядывала на меня, но не мешала. Только молча протянула бутылку воды, когда увидела, как у меня побелели пальцы. Документы были разложены аккуратно. Слишком аккуратно. Анализы. Заключения. Рекомендации. Консилиумы. Листы с подписями. И вот там, между сухими формулировками, я впервые увидела то, чего не помнила. Фразы. Которые никто никогда не говорил мне прямо. «Рекомендовано обследование супруга в расширенном объёме». «Вероятность естественного зачатия снижена в связи с совокупным фактором пары». «Пациентке рекомендуется не сообщать промежуточные предположения до уточнения данных». «Повторная консультация по мужскому фактору». Я перестала дышать.

— Лена, — сказала я. Голос был чужим.

— Что? — Она сразу сбавила скорость и съехала к обочине.

Я не ответила. Листала дальше. Ещё одно заключение. И ещё. Где-то формулировки были размыты. Где-то почти нейтральны. Но картина проступала уже достаточно ясно, чтобы у меня задрожали руки. Речь всё это время шла не только обо мне. Не только. И, возможно, даже не в первую очередь обо мне.