Книга Вершитель хаоса, страница 89 – Марина Адлер

— Ты промахнулась, — говорит она холодно, и её голос звучит как лёд, который трещит под ногами. — Это было глупо, Элис. Очень глупо.

Белые глаза Королевы светятся гневом, и я чувствую, как волна её власти обрушивается на весь сад. Гости замирают, словно статуи. Даже воздух кажется более плотным, более удушающим.

— Попроси прощения, — приказывает Королева, подходя ко мне. — Попроси прощения за свою неудачу. И тогда я позволю мальчику жить.

Мой желудок сжимается. Я смотрю на шута, на его дрожащее тело, на его глаза, полные ужаса. Понимаю, что Королева настроена серьезно. Она действительно казнит его, если я не подчинюсь.

— Я... я прошу прощения, — выдавливаю из себя, хотя слова звучат как признание в преступлении, которого не совершала.

Королева смеётся, и этот смех пронизывает мою спину ледяными иголками.

— Недостаточно, — говорит она. — Теперь ты будешь бросать снова. И на этот раз попадёшь. Прямо в яблоко. Иначе я прикажу казнить его. Медленно. Больно. Так, чтобы он кричал.

Я чувствую, как кровь отливает от лица. Мои руки начинают неконтролируемо дрожать. Это не просто угроза. Это приказ, который нужно исполнить. Я смотрю на мальчика, и он смотрит в ответ с такой мольбой в глазах, что хочется расплакаться.

— Матушка, — вдруг говорит Принц Пик, и в его голосе впервые слышу что-то, что напоминает человеческие эмоции. — Может быть, достаточно? Она всего лишь человек.

Королева обращает на сына свой ледяной взгляд.

— Ты защищаешь её? — спрашивает она, и в её голосе звучит опасное любопытство. — Мой собственный сын защищает маленькую смертную девушку?

— Нет, матушка, — быстро отвечает Принц, но я вижу, как его челюсть напрягается. — Я просто думаю, что игра будет более интересной, если она будет длиться дольше. Если мы сломаем её слишком быстро, развлечение закончится.

Королева смотрит на сына долгое время, потом кивает.

— Ладно. Пусть будет по-твоему. Но она всё равно будет бросать. Пока не попадет.

Я чувствую, как Хаос делает шаг ко мне, но охрана быстро преграждает путь. Его синие глаза светятся ярче, чем когда-либо, и я замечаю в них такую боль, такое бессилие, что мне становится ещё хуже.

— Элис, — говорит он, и голос мужчины звучит как рычание. — Не делай этого. Не позволяй ей заставить себя. Но я уже понимаю, что у меня нет выбора. Пан или пропал — таковы варианты. Беру новый дротик со стола. Пальцы дрожат так сильно, что едва могу его удержать. Подхожу к линии, которую обозначила Королева. Мальчик стоит передо мной, и я вижу, как его тело сотрясается от страха.

— Пожалуйста, — шепчет он, и это слово разрывает мне сердце на куски. — Пожалуйста, не делай этого.

Я закрываю глаза, пытаясь найти в себе хоть какую-то силу, хоть какое-то мужество. Мой разум работает лихорадочно, ища выход. Есть ли способ попасть в яблоко, не ранив мальчика? Есть ли способ выполнить приказ Королевы и в то же время спасти его?

И тогда я вспоминаю. Вспоминаю о танце. О том, как танец спасал меня снова и снова в этом безумном мире. Я открываю глаза и делаю то, что кажется совершенно безумным. Вместо того чтобы просто бросить дротик, я начинаю танцевать.

Мои движения плавные, грациозные, словно исполняю какой-то древний ритуал. Вращаюсь, прыгаю, скольжу по чёрной траве. Дротик в моей руке становится частью танца, продолжением моего тела. Я танцую вокруг мальчика, и с каждым движением понимаю, что это работает.