Книга Вершитель хаоса, страница 198 – Марина Адлер

— Нет, — шепчу я. — Это слово выходит само. Маленькое и жалкое из-за страха, который в него пытается втиснуться.

Я дёргаю снова. Плечо отзывается болью, когда ударяю им по дереву. Дверь даже не дергается на миллиметр.

— Элис, отойди.

— Она не открывается.

— Отойди!

Хаос отодвигает меня к себе за спину и сам хватается за ручку. В этот момент свет ближайшего бра вспыхивает ярко — ослепительно. Я вижу всё слишком чётко. Вижу его руку на металле, узкую линию света под дверью. И как из этой линии медленно выползает чёрная слизь. Она не течёт, как обычная жидкость. Она дышит, пульсирует, собирается в толстые капли, которые ползут вверх по светлому дереву, нарушая все законы мира. Одна капля добирается до пальцев Хаоса.

Он резко отдёргивает руку. На его коже остаётся чёрный след. Он стирает его о рукав, но ткань тут же темнеет, будто сгорает без огня. Я отступаю на шаг. Пятка ударяется о край ступени.

— Что это?

Хаос не отвечает. Он смотрит на дверь. А слизь расползается быстрее. Она покрывает косяк. Заполняет щели. Обвивает ручку, как живая смола. На поверхности появляются пузыри, и каждый лопается с тихим влажным звуком. Пахнет гнилыми цветами, землёй.

— Хаос — Я почти не слышу собственный голос, на глаза наворачиваются слезы. Осознание приходит слишком быстро – Королева Пик изменила мир за этой дверью, уничтожила тех, кто ранее там жил и спасался.

Он медленно поворачивает голову. И мы оба смотрим друг на друга, понимая без лишних слов. Потом на остальные двери. На красную, белую, чёрную. На детскую с нарисованным солнцем. Сначала я думаю, что свет мигает, поэтому мне кажется. Но нет. На каждой двери появляется чёрная влага.

Она сочится из замочных скважин. Выползает из-под порогов. Извивается тонкими венами по дереву, металлу, стеклу. Где-то дверь начинает вздуваться. Ручка другой сама собой поворачивается туда-сюда, будто кто-то с другой стороны пытается выйти, но не может из-за этой чёрной массы.

Бра гаснут одно за другим. Не сразу. По очереди. Как если бы кто-то шёл по коридору и задувал свечи.

Первое.

Второе.

Третье.

Темнота приближается к нам ступень за ступенью. Я слышу, как Хаос втягивает воздух сквозь зубы. Этот звук страшнее любого крика. Потому что он понимает. А я — нет.

— Скажи мне, что это не то, что я думаю, — произношу я.

— Ты не знаешь, что думать, — догадывается он со смешком, который больше похож на стон.

— Тогда скажи мне, что это не самое худшее.

Он молчит. Я смотрю на его лицо и не слышу, а вижу ответ. Мой желудок сжимается. Колени подгибаются. Я хватаюсь за перила, но Дом дрожит так сильно, что опора кажется ненадёжной. Где-то наверху что-то с грохотом падает. По стене пробегает трещина, тонкая и быстрая, как молния. Чёрная слизь на дверях начинает шевелиться в одном ритме, будто все двери дышат вместе. Так, словно весь Дом внезапно стал грудной клеткой чудовища. Хаос делает шаг назад, прикрывая меня собой. Я вижу, как его пальцы растопыриваются, будто он готовится схватить саму тьму за горло. Воздух вокруг него рябит. На мгновение его тень становится слишком большой, слишком зубастой, расползается по стенам, как крылья.

— Элис, — говорит он тихо.

Я отвечаю не сразу. Мой взгляд прикован к двери комнаты роста и уменьшения. Ещё минуту назад она была спасением. Теперь она похожа на утопленника, которого вытащили из чёрной воды.