Книга Вершитель хаоса, страница 170 – Марина Адлер

— Освободить себя? — переспрашиваю, не до конца понимая.

— Да, приняв тьму, Королева Пик заперла не только меня, но и сама стала пленницей своего же дара. Она всемогуща, может видеть, заглядывать в любую дверь в этом доме, творить, влиять на миры и Страну Чудес, но заперта в чистом страдании. Магия калечит её, а совесть не имеет значения. Она боится признать ошибки и освободить меня, ведь тогда придётся столкнуться с последствиями.

— Хаос, — выдыхаю я. Голос совсем пропадает, хрипит. — Ты обязан отпустить меня. Я просто хочу попасть домой. Мой брат Я должна — Слова окончательно сжирает спазм возникший в горле. Я понимаю, что скоро могу расплакаться и делаю глубокий вдох.

Хаос не отвечает. Просто смотрит на меня долгое время, затем его глаза опускаются от неловкости. Или стыда? От того, что ответ слишком очевиден, жесток? Сложно понять. Затем он порывисто обнимает мое лицо руками и приближается. Поцелуй нежный, ласковый опускается на мои губы, но в нем есть что-то, что пугает меня больше, чем его признания. Потому что в этом поцелуе я чувствую не любовь. Я чувствую отчаяние. Отчаяние существа, которое готово сделать все ради того, чтобы не остаться в одиночестве. И я понимаю, что выбраться отсюда не просто невозможно. Мне уже просто не позволят это сделать.

Когда он отстраняется, я смотрю на него, и больше не вижу того, кому так беззаветно доверяла. Я вижу красивого, опасного, одинокого мужчину. Нет. Существо, которое готово лгать, манипулировать, удерживать меня здесь, если это потребуется, чтобы только не потерять.

Потом он встает, щелкает пальцами и подходит к окну, смотрит на темнеющее небо вдали.

Предметы в комнате вдруг начинают двигаться, вынуждая сжаться от напряжения. Осколки собираются в предметы, которыми были, заживляя трещины прямо на глазах. Смотрю на простыни в своих руках, и они больше не выглядят истерзанными. Снова идеальны. Пространство наполняется сладковатым запахом лаванды вместе с обретаемым порядком. Дурманящим, магическим. Снова поднимаю взгляд к Хаосу и вздрагиваю от неожиданности, часто моргаю. Он снова одет, как и прежде: на нем бело-фиолетовые штаны в полоску, бордовая шелковая рубашка. На голове синяя шляпа с ценником, которая словно никогда не была намокшей, а на ногах блестящие, идеально отполированные туфли. Кожа на руках больше не чернеет, только острые когти те же. Опасные, острые.

— Мне нужно будет отлучиться ненадолго. До утра, — уточняет он, не отвечая на мой вопрос четко, словно его и вовсе не задавала. И это дает понять еще лучше — меня не отпустят. Как и обещал во время нашей близости, Хаос не отпустит меня, хоть и когда просила его об этом, имела ввиду совершенно другое.

Я сижу на кровати, обернутая в простыни, и смотрю на его спину словно в каком-то трансе. На силуэт мужчины, которого полюбила, несмотря на всю его ложь, манипуляции. Потому что под всеми этими слоями расчета и хитрости вижу существо, которое просто не хочет быть одиноким. И это пугает меня больше всего.

Потому что я не знаю, смогу ли его спасти, если спасение означает потерять себя.

Хаос подходит к двери, открывает ее. Мужской силуэт выглядит почти человеческим в свете, который исходит из коридора позади него. Синяя шляпа сидит на его голове идеально, словно никогда не была мокрой, разорванной, брошенной на пол. Он трогает ее кончиками пальцев и кивает мне, собираясь попрощаться. Я смотрю на него, сидя на краю кровати, обернутая в простыни, и чувствую, как внутри поднимается волна гнева, смешанного с отчаянием.