Книга Вершитель хаоса, страница 169 – Марина Адлер

А я послушно закрываю рот, жду.

— Выход из моей тюрьмы — это выбравшаяся на волю, в свой мир Элис. Та самая Элис, Так сказал мой друг? Не правда ли? Я знал. И не хочу рисковать именно в этот раз. — Его голос звучит с горькой насмешкой, но глаза Хаоса поднимаются, смотрят в мои и ищут что-то. Понимания? — Нет. Не осуждай меня раньше времени, — говорит он, замечая, что понимаю к чему он ведет. — Знаешь ли, что такое настоящее одиночество? — наклоняет он голову чуть вбок с кривой усмешкой на губах. — Знаешь ли, каково это, терять людей один за другим к которым успеваешь привязаться за столь долгий путь? Их было много слишком много.

Я хочу ответить, снова начать убеждать, что сумею пройти по лестнице до конца, что спасу его и себя. Но Хаос не позволяет мне говорить. Он приближается, его губы касаются моих, и он шепчет:

— Каждой Элис, которая отказывалась живой, неподдельной девушкой, я помогал. Чаще всего, это были девушки, которых сюда заманил я сам. Королева Пик не так щедра, её подачки мне заключались в том, чтобы плодить в этой тюрьме хорошеньких поддельных девушек, так походящих внешне на мою давнюю любовь. Иногда я даже пользовался её дарами, — говорит Хаос, и его лицо искажается от воспоминаний. Он ненавидит себя за это и сразу смотрит на меня, стараясь рассмотреть реакцию, но я в ужасе не от подробностей его попыток скрасить одиночество. Я в ужасе от того, что выбраться отсюда — почти невозможно.

Но не перебиваю. Просто натягиваю край одеяла повыше, пряча обнаженную грудь. Прячась от Хаоса, существа, которое по какой-то причине обманывало, а потом решило быть до конца откровенно со мной. Все это не просто так, догадываюсь сразу. Хаос же замечает то, с какой скоростью изменилось моё настроение. Но только ухмыляется. Он предполагал, что будет именно так. А я начинаю осознавать, что совсем не знала этого мужчину по-настоящему.

Его губы снова нежно касаются моих, пока замерев лишь слушаю. И он шепчет вместе с поцелуем:

— Тебе повезло, малышка Элис. Ты стала особенно дорога мне. Настолько, что готов поверить в то, что являешься той самой девушкой, которая сумела отыскать сердце в недрах ледяного хаоса спустя столько лет. Ты немного другая, — проводит он кончиками когтей по моей щеке, где располагаются те самые три значимые родинки. — Я видел это с самого начала. — Нежно касается он моих волос и проводит по ним с трепетом и любовью. — Ты более темная, выносливая и отважная. Злая и беспощадная, если это нужно. — Он улыбается. — Как раз под стать мне.

— Я смогу добраться до выхода, — говорю, стараясь звучать уверенно, хоть это сложно. Вижу, что Хаос уже принял какое-то решение. И он смеется, целуя меня в лоб, подтверждая это одним маленьким, но столь значимым жестом.

Потом смотрит в глаза и его лицо обретает серьёзность, становится каменным, синие глаза сжигают холодом и равнодушием.

— Нет, — оглашает он как приговор. — Теперь, когда ты моя, когда сама приняла меня, целовала сама и легла в мою постель сама... — делает он особенный акцент на последнем слове. — Я не готов так рисковать. Не думаю, что и без этого позволил бы тебе рисковать собой. Но все перечисленное окончательно подвело черту. Прости. Ты стала мне дорога, Элис. Слишком дорога для той, кто может сослужить пользу в виде отмычки. Повторяю, ещё никто не выбирался отсюда. Королева Пик дала мне призрачную надежду, чтобы наблюдать, как пытаюсь. И как каждый раз проигрываю, — выдыхает он. Голова Хаоса при этом падает в его руки. Он словно вспоминает лицо каждой из девушек, которые пытались Но потом снова расправляет плечи и смотрит на меня в своей обычной манере — немного надменно, усмехаясь. — Кроме того, в книге заклинаний при помощи, которой Королева взяла столько силы, ясно говорится, что просто взять могущество нельзя. Нужно заплатить. Заплатить частью себя, самым дорогим и дать шанс освободить себя.