Книга Бывшие. Ненависть между нами, страница 98 – Марина Мартова

Только не при нём!

Мысленно ругаю себя… и вдруг его пальцы касаются моей сжатой в кулак ладони.

Вздрагиваю. Медленно поднимаю взгляд... и больше не могу отвести его.

Молчим.

Никита сильнее сжимает мою ладонь… и я её не отдёргиваю.

Сердце гулко стучит в груди, а я вдруг понимаю странную вещь.

С Никитой — больно. Невыносимо больно, потому что он — моё страшное прошлое, моя жизнь, сломанная восемь лет назад… Но именно сейчас, когда его тепло касается моих замёрзших пальцев, эта безумная боль внутри чуть-чуть, самую малость притупляется.

Не понимаю как… как это возможно?

Не могу больше смотреть ему в глаза.

Опускаю голову.

И только сейчас понимаю, что слёзы уже не останавливаясь бегут по моим щекам.

— Даша… — хрипло, низко, болезненно.

Качаю головой.

— Я не знаю, — шепчу. — я не знаю…

Сколько раз я задавала себе этот вопрос в те ночи, когда лежала одна и прижимала руки к животу, будто это могло что-то изменить?

Кто это был? Мальчик или девочка?

На кого наш ребёнок был бы похож? На него? На меня?

Невыносимо было думать об этом, но остановиться я не могла... как не могу и сейчас.

Рядом раздаётся тихий жалобный скрип.

Не успеваю поднять голову — Никита опускается на колени и обхватывает меня своими руками, прижимает к себе осторожно… и его тепло тут же обволакивает меня, согревает.

— Прости, — шепчет он, и его горячее дыхание касается моих волос, шеи, болезненными мурашками рассыпаясь по коже. — Прости меня…

Внутри всё горит, плавится, рушится.

Тихо всхлипываю.

Сердце в груди отчаянно бьётся… и мои руки сами обвивают его шею. Я прижимаюсь к Никите и больше не сдерживаюсь.

Плачу.

По-настоящему. Так, как не плакала, наверное, никогда.

Тихо, почти беззвучно содрогаясь всем телом… Рядом с ним, я позволяю себе впервые за долгие годы быть слабой…

Никита держит меня крепко, не отпускает. Его горячая ладонь скользит вверх-вниз по моей спине, и от этого простого движения что-то внутри меня начинает медленно, по капле оттаивать.

— Даша… Дашка… Прости…

Всхлипываю и жадно вдыхаю его запах, впитываю его тепло, ловлю его тихий отчаянный шёпот.

Я столько лет несла это одна… и вот он здесь. Единственный человек, который по-настоящему мог разделить боль от этой потери со мной. И сейчас, сжатая кольцом его горячих рук, я чувствую, как она, наконец, начинает стихать…

Минуты идут. Слёзы постепенно высыхают.

Никита что-то говорит… тихо, неразборчиво, и я почти не слышу слов, только голос.

Низкий, хриплый, тёплый.

Его ладони всё так же медленно движутся по моей спине успокаивая.

А я понимаю, что совершенно опустошена.

Но это не та пустота, которую я знала раньше… чёрная, бездонная, в которой не было ничего, кроме боли.

Она другая.

Будто что-то, что я так долго несла внутри, наконец ушло.

Эта пустота — это свобода. Дуновение свежего ветра впервые за очень долгое время.

Никита осторожно укладывает меня на кровать.

Я не сопротивляюсь. Во всём теле совершенно нет сил… только эта странная, светлая пустота и тепло его рук.

Он ложится рядом. Его горячее дыхание касается моей макушки, рука по-прежнему медленно ходит вверх-вниз вдоль позвоночника.

Я слышу биение его сердца под своей щекой.

Яростное. Громкое… и отчаянно мне нужное.

Он здесь. Со мной.

Мы не вместе. Но я словно вернулась домой.