Книга Бывшие. Ненависть между нами, страница 101 – Марина Мартова

— Ты долго копила в себе горе, — продолжает дед Галдан ровным голосом… и в нём нет привычной мне жалости, наверно именно поэтому я не останавливаю его. Жалость я бы не вынесла. — И обиду. Тело не выдерживает такого долго.

Поднимаю голову. Глаза сухие, но нос щиплет от слёз.

Откуда он всё это знает?

— Когда горе живёт внутри слишком долго — оно становится болезнью. — он берёт печенье, смотрит на него, кладёт обратно и снова поднимает взгляд на меня. — Ты это знаешь.

Знаю.

Конечно знаю.

— Врач несколько раз говорил мне об операции, — слышу собственный голос… тихий, ровный, как будто я говорю о чём-то постороннем. — Я откладывала.

Внутри всё снова шкворчит, как всегда бывает, когда я думаю об операции... Но почему я вообще об этом говорю...

— Время пришло, — произносит дед Галдан просто. — Больше откладывать нельзя, Даша.

Я смотрю на него и вижу в его голубых глазах... спокойствие... которое неожиданно передаётся и мне, гасит вспыхнувшую внутри тревогу и опускается на плечи тёплым мягким одеялом.

Тихо выдыхаю. Сглатываю.

Дальше мы сидим молча. Допиваем чай. Дед Галдан не торопится… он вообще, кажется, никогда никуда не торопится. Печенье так и лежит в блюде между нами нетронутое.

Потом он встаёт, и я тоже поднимаюсь. Иду провожать его до двери.

Произнесённые им тихие уверенные слова всё ещё звучат у меня в голове:

«Ты должна довериться Никите».

«Время пришло».

«Духи помогают тебе».

Я не знаю, верю ли я в духов.

Но деду Галдану — верю. Не разумом. Сердцем. Душой.

Мы застываем у двери.

Дед смотрит на меня несколько секунд и неожиданно поднимает руку.

Я инстинктивно хочу отступить, но останавливаю себя, а его ладонь замирает в воздухе почти вплотную к моему животу.

— Не бойся, — говорит он тихо. — Я только посмотрю.

И я стою.

Не дышу.

Его ладонь не касается меня, не двигается — просто зависает в паре сантиметров от моего живота.

Я смотрю на неё… на морщинистую обветренную кожу, на узловатые пальцы и чувствую внутри что-то странное. Не страх. Что-то тёплое, почти неуловимое. Будто слабые разряды тока бьют под кожей.

Мы стоим так несколько секунд.

Потом дед Галдан убирает руку и улыбается. Прищуривается. Его светлые глаза лучатся теплом.

— Мальчика родишь, — говорит он просто. — А после него — почти сразу дочку.

И уходит.

В злющую метель, в темноту... как будто и не было здесь его.

Дверь за ним закрывается, а я так и стою, не в силах пошевелиться.

«Мальчика родишь. А после него — почти сразу дочку».

Эти слова повисают в воздухе… тихие, светлые… невероятные.

Сердце сжимается, а потом яростно, с силой врезается в рёбра. В голове гудит... а я медленно опускаю руку на живот, туда, где только что была его ладонь. Под кожей всё ещё чувствуется странное тепло.

Не знаю, могу ли я верить во всё это… но чувствую, как внутри, там, где долго жила только боль, появляется что-то новое.

Надежда.

* Даша *

Надежда.

Хрупкая. Робкая… но такая живая.

Я чувствую её и отчаянно боюсь спугнуть.

Кажется, одно неосторожное движение, одна неправильная мысль — и она исчезнет.

Сама не понимаю, почему верю ему. Дед Галдан — абсолютно незнакомый мне человек, чужой... старик, которого я возможно, больше никогда не увижу.

Боже, он даже не врач...

Но он поселил во мене эту надежду — и я намерена её сохранить.