Книга Бывшие. Ненависть между нами, страница 53 – Марина Мартова

Тону в его взгляде.

В карих глазах нет осуждения, гнева или жалости.

Я вижу в них только интерес ко мне и спокойствие.

Глеб ставит свой почти полный бокал на стол.

— Прости. Зря я позволил им сесть за наш столик. — говорит с лёгкой хрипотцой в голосе. — Анжелика подошла и представилась твоей подругой. — он тихо усмехается. — Не то, чтобы я сильно поверил ей, но строго не отказал. Прости.

Поджимаю губы. Качаю головой.

— Подругой. — повторяю это слово, пробую на вкус. Оно отдаёт горьким ядом.

Мы снова молчим.

Глеб медленно отпивает вино.

А я смотрю на свой бокал. Красная жидкость переливается в свете торшера — густая и тёмная, как моя память.

Не пью.

Просто медленно кручу бокал в пальцах, наблюдая, как вино стекает по его тонким прозрачным стенкам.

Не знаю почему, но в этот момент сама позволяю воскреснуть некоторым воспоминаниям.

Белый потолок больницы. Разговоры врачей. Мамино заплаканное лицо. И ощущение чёрного, бесконечного одиночества, в котором я училась дышать заново.

— Даша.

Голос Глеба возвращает меня в реальность. Он поднимается, подходит, забирает из моих пальцев бокал, ставит его на стол и сжимает мою холодную ладонь своими горячими пальцами. Смотрит мне в глаза.

— Иди ко мне, — говорит тихо.

Повинуясь, поднимаюсь.

Ноги будто ватные, но Глеб держит меня, и я чувствую, как его тепло перетекает в мои ледяные пальцы.

Приятный древесный аромат его парфюма щекочет рецепторы, пробирается внутрь, заставляя моё сердце биться быстрее.

— Эта встреча... с ним, — Глеб произносит это без злости, но я чувствую, как сильнее сжимаются его пальцы на моей руке. — Ты уверена, что всё осталось в прошлом?

— Да, — отвечаю, наверно, слишком поспешно. Смотрю мужчине в глаза. — Всё в прошлом, — говорю твёрже.

Если будет нужно, я заставлю себя сделать так, чтобы это стало правдой.

Глеб смотрит на меня секунду. Две. Потом его пальцы отпускают мою ладонь и поднимаются к лицу. Он проводит ими по моей щеке легко, почти невесомо, но это прикосновение обжигает.

— Ты дрожишь, — замечает он.

— Мне холодно.

Глеб наклоняется ближе и притягивает меня к себе. Медленно, давая время отстраниться, уйти, отказаться.

Но я не двигаюсь.

Его губы касаются моих.

Сначала нежно, будто пробуя, спрашивая разрешения.

Я чувствую терпкий вкус вина на его губах. Запах его парфюма кружит голову, застилает глаза.

И я отвечаю.

Со всей страстью, на которую способна.

Мои руки обвивают его шею, пальцы впиваются в плечи. Я прижимаюсь к нему так, будто он — единственное, что удерживает меня на этой земле. Его горячие ладони уверенно скользят по моей спине и стирают, наконец, холод, который пробирал меня до костей.

Мы целуемся жадно, исступлённо, неистово… но только я знаю, что за моей страстью скрывается отчаяние.

Это оно гонит меня к мужскому теплу и силе, толкает к Глебу, чтобы я не думала больше о другом мужчине. О том, кто так нагло снова ворвался в мою жизнь и за несколько дней перевернул её вверх дном.

Глеб целует меня, а я зажмуриваюсь — и в этой темноте, за закрытыми веками, вдруг слишком ярко вспыхивает другое лицо — серые глаза, ледяной взгляд… и я прижимаюсь к Глебу сильнее, пытаясь выжечь этот образ… но он не уходит.

Не уходит.