Книга Бывшие. Ненависть между нами, страница 50 – Марина Мартова

Теперь я хорошо это вижу.

— А вот и Ник вышел из душа, — говорит она в трубку своим идеальным мягким голосом и протягивает мне телефон.

Улыбается.

Той самой улыбкой, на которую я бы повёлся ещё вчера.

Но сегодня — я вижу в ней только фальшь.

Когда Анжи стала такой?

Или всегда была, а я просто не замечал... потому что мне было плевать?

Принимаю телефон из её рук. Не свожу с жены своего взгляда.

— Слушаю.

— Никита, приезжай в больницу. — слышу усталый, но твёрдый и даже решительный голос матери. — Операция ещё не закончена, но нам срочно нужно поговорить. Зря ты уехал. Я... я просто устала всё это скрывать.

— Ты о чём?

Вижу, как Анжелика подползает ближе к краю кровати, прислушивается к нашему разговору. Замечаю, как шальным блеском начинают сверкать её глаза...

Мать вздыхает.

— Давно нужно было рассказать, но отец запрещал, а теперь… Никита, я считаю, что... — она снова тяжело вздыхает. — Сын, тебе лучше приехать. Я не хочу говорить это по телефону.

* Никита *

— Я поеду с тобой!

Анжи быстро спрыгивает с кровати. Её белый пеньюар мелькает в полутьме спальни, когда она бросается к гардеробной.

Смотрю ей вслед и качаю головой.

Горечь обжигает язык.

Ощущение, что мир рухнул в одну секунд, и всё, что казалось привычным и незыблемым, теперь только причиняет боль.

Всё, бля, катастрофически не так.

Молча оборачиваюсь к шкафу. Скидываю полотенце, натягиваю нижнее бельё, джинсы. Достаю любимый белый свитер и быстро надеваю его.

— Это необязательно, — говорю не оборачиваясь. Голос звучит ровно и спокойно, хотя внутри меня кислота разъедает.

— Нет. Я поеду. — как-то слишком взбудоражено кричит Анжи из гардеробной. Слышу, как она быстро перебирает вешалки с одеждой. — Я должна быть там. — на мгновение запинается. — Ну, то есть, я хочу сказать, что вся семья должна быть рядом в такой момент.

Вся семья.

Семья.

С теми подозрениями, что крутятся сейчас в моей голове, это слово звучит как насмешка.

Выдыхаю, стараясь не сорваться.

Повторяю себе вновь и вновь, что отец на операционном столе. И это сейчас главное.

Достаю из ящика часы. Застёгиваю металлический браслет на запястье — пальцы действуют на автомате, пока голова работает совсем в другом направлении.

Меня обманывают.

Это уже ясно даже без вмешательства матери.

Анжи врёт… ну или недоговаривает.

Пальцами сжимаю край шкафа.

Сознание рвётся в клочья. Кровь бьёт по вискам.

Сука.

Она мне врёт!

Молча наблюдаю, как Анжи выходит из гардеробной, скидывает с себя на пол белую шёлковую тряпку и облачается в синий брючный костюм. Она застёгивает пуговицы пиджака быстрыми, точными движениями, не тратя на это ни одной лишней секунды.

Горько ухмыляюсь. Крылья носа нервно подрагивают.

Ни разу за восемь лет я не видел от неё такой прыти.

Обычно она полчаса выбирает только серьги.

— Дай мне пять минут! — кричит уже из ванной. — Я только приведу себя в порядок!

Не отвечаю.

Молча иду на кухню.

Смотрю в окно — небо из чёрного превратилось в тёмно-серое.

Утро почти наступило.

А вот у меня в душе расползается мрак.

Ставлю чашку в кофемашину. Нажимаю кнопку.

Под её мерный гул аромат кофе разносится по квартире.

Внутри меня ураган, но пока мне удаётся держать эмоции в узде.

Пока.

Крутящиеся в голове мысли безжалостно жалят, заставляя глотать нелицеприятную правду.