Книга Бывшие. Ненависть между нами, страница 22 – Марина Мартова

Это движение настолько естественное, интимное, что я чувствую, как во мне всё сжимается.

У меня появляется ощущение, будто я подглядываю за чем-то запретным.

За их жизнью.

За их идеальным миром, в котором мне нет места.

Я знаю, что должна отвести взгляд, но не могу.

Эта картинка, на которой они вдвоём… Она как обложка глянцевого журнала.

Успешный, уверенный в себе бизнесмен в идеально сидящем чёрном пальто. Рядом — его прекрасная жена, вся в мехах и драгоценностях. Вокруг зима, снег, сказка.

И всё это — воплощение успеха.

В моём горле встаёт ком.

Сначала он состоит из старой, вновь ожившей боли.

Горькой, липкой, затягивающей.

Но неожиданно на её месте рождается ярость. Она вспыхивает, словно жаркое пламя, и начинает пожирать меня изнутри.

Восемь лет назад он столкнул меня в ад, в котле которого я до сих пор варюсь.

А Никита живёт своей жизнью.

Счастливой, успешной, идеальной.

А я? Я до сих пор стою босиком на острых осколках нашего прошлого, которые больно режут не только тело, но и душу.

Мои пальцы сжимаются в кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу. Мышцы превращаются в камень, и я чувствую, как меня трясёт от злости.

Он получил всё, а я каждый день внутри умираю.

Буквально.

Почему я плачу непомерную цену за Его счастье??

Что за отвратительные шутки у суки-судьбы?!

Почему палач получил всё, а я лишилась самого главного??

Они подходят к машине. Белая бэха кажется безупречной, как и всё остальное в их люксовой жизни. Шофёр уже открывает перед Анжеликой дверь. Её приторная улыбка не сходит с лица. Она быстро садится внутрь... А Никита в этот момент останавливается.

Я замираю.

Шумно выдыхаю.

Мой палач поднимает голову медленно, будто чувствует что-то. Его взгляд скользит по тёмным прямоугольникам окон и вдруг останавливается на мне.

Чёрт!

Чёрт-чёрт-чёрт!

Я забыла выключить свет.

Хотя… отлично!

Хватит на сегодня трусости.

Пусть видит.

Как только я мысленно говорю себе это, сердце начинает звучать ровнее, дыхание выравнивается.

И в этот момент сквозь снежную пелену и два слоя стекла наши взгляды встречаются.

Мрачные бездушные серые глаза чудовища смотрят на меня. Они холодные, как завывающий за окном февральский ветер. В них нет ни удивления, ни раздражения, ни злости. Только ледяное равнодушие.

Значит, он всё-таки видел меня на собрании.

Я чувствую, как горечь поднимается вверх по горлу.

Никита едва заметно кивает. Не как старому знакомому. Не как кому-то, кто когда-то был ему дорог. А просто как постороннему человеку. Сухой жест, словно между нами ничего не было.

Потом он отворачивается, обходит машину и садится внутрь.

Мгновение и белая бэха плавно трогается и исчезает в вечернем потоке машин.

А я всё стою у окна, вмороженная в пол, с руками, стиснутыми в кулаки. Холодное стекло жжёт лоб. В ушах стоит невыносимый гул.

Он меня видел.

Он знает, что я его видела.

И ему всё равно.

Его равнодушие страшнее любой насмешки.

Оно говорит яснее любых слов: «Ты — ничто. Тень из прошлого. Я давно забыл тебя, Даша»

Отшатываюсь от окна, будто от огня. Сердце снова колотится так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

Снова. Ему снова удалось унизить меня.

Ненависть.

Горячая, чистая, обжигающая.

Она вдруг вспыхивает внутри. И она не жжёт меня — наоборот, неожиданно даёт силы.