Книга Бывшие. Ненависть между нами, страница 113 – Марина Мартова

Нервно сглатываю, уже догадываясь, что она хочет сделать. Быстро оглядываюсь по сторонам, но понимаю, что тревожная кнопка слишком далеко от меня. И убежать я не смогу — у меня просто не хватит на это сил.

Я в ловушке.

Дышу часто и рвано, когда Анжи встаёт. Она поднимает руку с зажатым в пальцах длинным осколком, держит его между нашими лицами и улыбается.

Холодно. Хищно. Она похожа на акулу, готовую к нападению.

— Я столько лет ненавидела тебя, — тихо говорит она в нескольких сантиметрах от моего лица, прожигает своим безумным взглядом. — Ты столько лет была третьей в нашей кровати.

Я вижу, как дёргается уголок её губ, а потом она резко отводит руку назад, я поднимаю руки, закрывая своё лицо. Сердце отчаянно стучит в горле… время будто останавливается… и в этот момент дверь с грохотом открывается.

В палату влетает мужчина в чёрной экипировке:

— Руки за голову! Я буду стрелять!

Я кулём оседаю на кровать, а Анжи неловко разворачивается на каблуках. Окидывает направившего на неё пистолет мужчину презрительным взглядом и усмехается.

— И что же ты сделаешь беременной женщине? — спрашивает сначала тихо, а потом кричит: — что ты сделаешь мне?! Дочери Ку…

— Он — ничего, — раздаётся из дверей тихо, низко… опасно. И по моему телу от этого голоса неосознанно проходит волна облегчения.

Никита.

Он быстро пересекает палату. Бросает на меня короткий взгляд — секунду, не больше — но я вижу в нём всё сразу: тревогу, ярость и облегчение.

Его ноздри раздуваются. Горящий, тёмный взгляд переходит на Анжелику.

— А я не посмотрю на твою беременность, тварь.

* Даша *

Я вижу, как Анжи замирает. Не дышит. Не двигается.

На её лице — страх. Настоящий, животный. Не наигранный.

Страх, который появляется, когда человек понимает, что переступил последнюю черту.

— Никита... — её голос дрожит. — Я... я не хотела...

Никита не сводит горящих яростью глаз с Анжелики и делает шаг к ней. Она отступает. Осколок выпадает из её руки и снова бьётся о пол. Звон стекла режет слух.

— Я... я уйду... я просто уйду, — бормочет она и снова отступает назад.

На Никиту смотреть сейчас действительно страшно.

Сильный. Мрачный. С тёмными, горящими ненавистью глазами.

— Ты решила, что сможешь прийти сюда, угрожать ей, и я просто позволю тебе уйти? — голос Никиты становится слишком тихим. Страшным. Опасным.

Анжи бледнеет.

— Я не хотела, Ник...

— Выходи, — мгновение тишины и низкий шёпот: — сама.

— Ник, я не хотела! — голос Анжи срывается на громкий испуганный визг.

— Пошла. Вон. Отсюда.

Никита хватает застывшую в ужасе Анжи за локоть и толкает к двери.

Я почти не дышу всё это время, пальцы с силой вцепляются в плотную ткань халата… а тонкие каблучки Анжелики уже звонко стучат по полу. Она идёт вперёд, но постоянно оборачивается на Никиту и снова и снова затравлено повторяет:

— Я не хотела... Я не хотела...

Никита на пару секунд останавливается напротив меня, наклоняется, обнимает моё лицо ладонями и с тревогой заглядывает мне в глаза.

— Она ничего не успела сделать тебе?

— Нет, — качаю головой.

Слышу, как он тихо выдыхает, на мгновение прикрыв глаза.

— Хорошо. Я вернусь через пару минут, Даша.

— Ладно.

Никита целует меня в лоб и быстро уходит.

Я смотрю ему вслед, и только сейчас начинаю нормально дышать. Сердце перестаёт взволнованно стучать в горле и опускается на место… но быстро подскакивает обратно, когда мужчина, держащий на прицеле Анжелику, поднимается, снимает с себя маску и знакомым голосом произносит: