Книга Бывшие. Ненависть между нами, страница 11 – Марина Мартова

— Раздевайтесь ниже пояса и ложитесь на кушетку.

Вздрагиваю, когда слышу голос врача — женщины лет сорока в зелёном брючном костюме и белой одноразовой шапочке. У неё усталое, но не злое лицо.

Делаю всё, как она сказала.

Врач быстро наносит на кожу холодный, скользкий гель.

Неприятно.

— Расслабьтесь, — монотонно говорит врач, прижимая датчик. На экране возникают серые, движущиеся тени, полосы, непонятные пульсации. Я смотрю в потолок, на трещинку в штукатурке. Стараюсь ни о чём не думать и только повторяю себе как мантру: "Всё будет хорошо. Всё будет хорошо".

Врач молча водит датчиком. Её лицо сосредоточено. Потом её рука замирает. Женщина приближает изображение. Щёлкает мышкой, ставит метки.

— Когда были последние месячные? — спрашивает она, наконец глядя на меня.

Голос у меня срывается.

Называю дату. Месяц назад. Всё было как обычно.

Она кивает, снова смотрит на экран и неожиданно разворачивает его ко мне.

— Видите? — она показывает на маленькую точку на сером экране. — Это плодное яйцо, — её голос становится чуть теплее. — Срок маленький, пять-шесть недель.

* Даша *

Врач продолжает говорить что-то про прогестерон, сохранение, постельный режим. Но её слова доносятся до меня глухо, словно сквозь толстое стекло.

Я ничего не понимаю.

Сейчас я слышу только одно: безумно громкое биение собственного сердца в ушах.

Тук-тук-тук-тук.

Беременность.

Ребёнок внутри меня.

Наш с Никитой малыш.

Я снова смотрю в монитор. На это крошечное пятнышко. На маленькую, одинокую капельку на сером экране, и всё внутри — весь шок, боль, ледяная пустота — схлопывается в одну точку.

Точку осознания. И невозврата.

Я беременна.

Я буду мамой.

Волнение горечей волной поднимается и накрывает меня с головой.

Слёз нет.

Вместо них внутри вдруг рождается страх. Острый, как лезвие, и раздирающий в клочья мысли о будущем:

А если я его потеряю?

Вдруг не справлюсь?

Как я буду одна с малышом?

Сердце безумно грохочет в груди.

Мысли жалят.

Но сквозь этот хаос, страх, и обиду во мне вдруг медленно и тихо пробивается другое чувство.

Щемящее. Нежное. Такое хрупкое, что я боюсь дышать — вдруг исчезнет.

Ребёнок.

Не "беременность".

Не "плодное яйцо".

А новая жизнь внутри меня.

Наш с Никитой малыш.

От этой мысли сердце сжимается в груди. Адская боль от предательства любимого сливается с новой, незнакомой, но такой живой, настоящей радостью.

Врач убирает датчик, вытирает его салфеткой.

— Всё, можете одеваться, — говорит она уже обычным голосом, деловым, но мягче, чем раньше. Протягивает мне голубую салфетку. — Гель вытрите.

Я провожу бумажной салфеткой по животу… и понимаю, что от волнения у меня слегка дрожат пальцы.

Быстро натягиваю на себя спортивные штаны, поправляю толстовку.

Внутри всё вибрирует от напряжения и накативших на меня новых, незнакомых чувств и эмоций.

— Вот ваше первое фото, — врач улыбается немного теплее и протягивает мне чёрно-белый снимок.

Я какое-то время просто смотрю на её пальцы, на этот кусочек тонкой бумаги. Потом осторожно беру его.

На снимке — серые тени и та самая крошечная точка. Её почти не видно… но я вижу.

Мой малыш.

Тепло поднимается где-то глубоко в груди.

Закусываю губу до боли, чтобы не расплакаться.

Я даже почти улыбаюсь. Уголки губ тянутся вверх, но опускаются, когда в моих мыслях вновь появляется Никита и его Анжелика.