Книга Сеанс в Преисподней, страница 208 – Глеб Лютаев

— Надо эвакуировать.

— Не сможем сейчас.

— Белый долго не протянет.

— Знаю. Бери за руки.

Кузьмич с Каскадом потащили солдата к блиндажу. Там Звук с Кощеем перехватили раненого и затащили внутрь.

— Кузьмич, лезьте лучше в «лисьи норы». Там шансов больше.

— Их подтопило. Не вариант. Да и если пидоры пойдут, нам конец. Мы в блиндаже. Как затишье, я просмотрю. Оставайся с нами, они вот-вот повторят.

Каскад и сам знал. Труп ему подсказывал.

— Мне на связь выйти надо с комбригом. Давайте, вооружайтесь.

— Уже, – ответил Кузьмич.

Как только он отошёл от блиндажа, ударил снаряд. Короткий свист сменился мощным взрывом, и Каскад упал. Его лицо окунулось в лужу на дне траншеи, отчего офицер выругался в полный голос.

«Я всё равно доберусь к себе».

Второй снаряд упал почти сразу и гораздо ближе. На голову Каскаду посыпались земля и ветки. Он присел на корточки и пошёл гуськом. Когда третий снаряд разорвался в нескольких метрах, Каскад встал на четвереньки и, наплевав на то, что превратился в поджавшего хвост пса, добрался до ближайшей «лисьей норы», забился туда, как жалкая, трусливая, избитая хозяином дворняга.

Сидя в тесной подтопленной землянке, Каскад считал прилёты. После трёх был залп, который почти не задел лесополосу, но наверняка хорошенько продырявил прилегающее поле. Он жалел, что не взял с собой «Азарт». Неожиданно вспомнил, что прихватил рацию внутренней связи.

— Кузьмич, я Каскад. Целы?

— Да.

— Дозор, а вы?

— Да.

— Диспетчер, у вас как?

— Целы.

— Планер не выходил?

— Выходил.

— Скажи ему, что два двести, один триста. Тяжёлый. Вытащить пока не можем.

— Принял.

Каскад чувствовал, что вылезать из «лисьей норы» пока нельзя. На улице светало, и теперь только дождь ухудшал видимость.

— Дозор, никого не наблюдаете?

— Пока нет.

— Повнимательнее там.

— Плюс.

Каскад прокашлялся в грязный кулак, прикусив его. Он рычал, не в силах понять, что делать дальше. Ещё немного, и он сойдёт с ума. Так бы и сидел, если бы не пакет градов, посыпавшихся на их опорный пункт. Пока сверху доносился грохот разрывающихся реактивных снарядов, офицер мог кричать не стесняясь.

Когда всё утихло, сжавшись в комок, Каскад ушёл в себя. Снова вспомнил маленького сына, молодую жену, родителей и друзей, даже бабушек-дедушек и тех вспомнил. Что будет с ними, как они воспримут его потерю? Сын его любит, хоть и не всё пока понимает. Жена, может, и отчитывает иногда, но теперь, когда он на СВО, когда уже чуть не лишилась его однажды, оставила все обиды в прошлом. Тяжелее всего придётся родителям: хоронить своего ребёнка – непростая ноша.

Плевать.

«Я сделаю то, что должен».

Вспомнилась вдруг цитата Лиама Нисона из «Схватки»: «Я ринусь в бой, достойный схватки, последней на моём пути».

Слова воодушевили, они помогли собраться и вспомнить, что на плечах у него по-прежнему офицерские звёзды и что, как ни крути, достались они тяжело.

Несколько раз глубоко вдохнув, Каскад выполз из «лисьей норы» и помчался по сырому окопу к себе в блиндаж. Ботинки промокли насквозь, порывы ветра с дождём хлестали по лицу, ноги стали ватными настолько, что никакой адреналин уже не помогал. Первый поворот он преодолел легко, но на втором споткнулся о корягу и упал, в очередной раз вывалявшись в грязи.

«Да будь всё проклято!»