Книга Сеанс в Преисподней, страница 172 – Глеб Лютаев

— Конечно.

— Не против, если я всё-таки налью себе вина?

— Конечно нет. Я же с самого начала предложил тебе.

— Да, помню. Просто теперь не знаю, как рассказать вторую половину.

— Раз так, то лучше выпей, станет легче.

Алиса достала из навесного шкафа бутылку красного полусладкого и бокал.

— Дай штопор, я открою. Присядь.

Рома хотел хоть как-то помочь девушке, видя её состояние. Алиса протянула штопор.

— А ты не хочешь?

— Нет, я бы лучше пива выпил.

— Пива нет.

Мешать не хотелось, но слушать продолжение истории под вино было бы лучше – не пришлось бы искать, куда опять девать руки и глаза.

— Ну тогда всё-таки выпью бокальчик.

Рома разлил вино, поставил бутылку на стол, и они сделали по глотку сладкого напитка.

Он знал, что алкоголь должен придать уверенности Алисе, а потому вновь начал разговор:

— Значит, твой бывший парень, который, прости, тебя изнасиловал, после чего вы расстались. При этом он был художником и быдлом, я так понимаю?

— Ну, вроде того. – Алисе было неловко, и она пыталась подавить эту неловкость большими глотками вина.

— Пусть так. Он потом преследовал тебя, я правильно понимаю, но так и не добрался?

— Да.

— А куда он делся потом? Он не переехал случайно сюда, в Севастополь?

— Нет. Насколько я знаю. Это и есть вторая часть моей истории.

— Расскажи. Мне очень интересно.

Рома посмотрел Алисе в глаза и увидел в них нечто. Возможно, благодарность. Он видел этот взгляд раньше, во снах, когда она ждала от него защиты.

Поддавшись какому-то внезапному порыву, Рома протянул руку и положил её на ладонь Алисы:

— Не волнуйся. Говори как есть. Всё останется между нами.

Алиса руку не убрала и продолжила свой рассказ.

Да, какое-то время Денис меня преследовал. Иногда я даже сомневалась, всё ли нормально с его психическим состоянием. От общих знакомых я узнавала всё новые и новые подробности из его жизни. Я не интересовалась, но были те, кто считал своим долгом мне рассказывать.

Так я выяснила, что он стал прогуливать занятия в художке. Затем его выгнали, что было ожидаемо, но всё равно печально. Ты не представляешь, какой у него был талант, хотя нет, наверное, представляешь. Все эти сны, в которых нам довелось участвовать, я думаю, это плод его бурной фантазии. И ещё больше я убеждаюсь в этом, когда вспоминаю ту церковь с фресками Сикстинской капеллы. Я помню, как он восхищался ею, как рассказывал про Микеланджело и историю создания этих фресок, рекомендовал документальный фильм, который я и посмотрела.

Но я не об этом сейчас.

Мать Дениса умерла, а отец тяжело заболел. Затем Денис куда-то пропал. Я вроде как и успокоилась, что он перестал преследовать меня, но и запереживала. Мне не нравилось такое внезапное его исчезновение, казалось, что оно не сулит ничего хорошего.

Я поспрашивала у знакомых. Оказалось, Денис призвался в армию. Видимо, те дружки, что подтянули его к себе, всё же уговорили пойти служить к ним. По слухам, после подписания контракта он уехал на обучение то ли в другую область, то ли вообще в одну из европейских стран.

Стыдно признаться, но я была рада такому исходу. Я надеялась, что он навсегда покинул Мариуполь, а значит, и оставил меня в покое. Нет, я не искала новых парней, хотя не была обделена вниманием. Но дурные воспоминания не покидали меня, пусть время и подлечило раны. Я всё ещё испытывала стыд и отвращение после того случая.