Книга Сеанс в Преисподней, страница 17 – Глеб Лютаев

Время от времени Рома вспоминал Диану, и опять хотелось секса. Однако принятое решение потаксовать этим вечером он менять не стал и попытался выкинуть мысли о проститутке из головы.

Получалось плохо.

Они мало говорили о личном (каждый час общения с Дианой обходился в копеечку), тем не менее хотелось знать, почему она этим занимается. Девушка работала в каком-то магазине элитного нижнего белья, имела собственную квартиру, то есть по севастопольским меркам на хлеб ей хватало. Как она при таких условиях, да ещё и со здравыми рассуждениями относительно устройства жизни могла податься в шлюхи?

«Слишком много о ней думаю.

Чтобы отвлечься, он переключил канал и с удовольствием уставился в экран, где Стэтхем ловко убивал очередных злодеев.

Рома включил приложение «БыстроТакси» на телефоне в восемь вечера. Один за другим посыпались заказы поездок в центр. Молодёжь стремилась навстречу алкогольным коктейлям, однодневным знакомствам и беспорядочному сексу.

Давно ли он сам был таким?

Молодым – да, а вот алкоголь и секс никуда не делись, правда, их стало меньше. В тридцать четыре твоё лицо теряет былой блеск, и некоторые девушки, обращаясь в общественном месте, начинают называть тебя не «молодой человек», а на редкость отвратительным словом «мужчина».

Рома доставил какую-то интеллигентную парочку к ресторану на Камышовом шоссе, затем подхватил там же двух пьяных девиц и подбросил их до гостиницы «Оптима», после чего решил не брать поездки на такое маленькое расстояние и ждать нормального заказа.

К девяти вечера Рома взял заказ с Омеги до Артбухты. Три девушки, спросив разрешения, начали распивать в машине цветные коктейли из причудливых стеклянных бутылок. Схема, ясное дело, отработанная: напиться до прихода в клуб за гроши, чтоб там не тратить уйму денег на напитки. Казалось, такими делами занималось только его поколение, ан нет – нынешняя молодёжь не уступала в смекалке.

Симпатичные, голосистые и весёлые девушки оживлённо беседовали о пролетевшей неделе, обсуждали конец учебного года в университете и всякую ерунду, которую считали важной.

Сколько им? Восемнадцать? Девятнадцать?

Уж никак не больше двадцати. Рома представил на их месте Нику. Стало как-то не по себе. Поразительно: ты в юности убиваешь здоровье, спускаешь деньги родителей на алкоголь и развлечения, занимаешься сексом с кем попало и где попало, тебе и в голову не приходит, что лет эдак через «…цать», мысль о тех же самых действиях твоего ребёнка станет невыносимой, особенно если у тебя подрастает дочь.

Настроение подпортилось. Он постарался не проводить аналогию с Никой, ведь она – не такая.

«Боже! Неужели только пока не такая?»

Когда он спустился с площади Лазарева к Артбухте, девушки расплатились. Одна из них спросила разрешения оставить в машине пакет с пустыми бутылками.

— Девушка, имейте совесть! – сказал Рома красотке в коричневой кожаной куртке, сидевшей на заднем сиденье.

— Простите, – робко извинилась она.

Рома рассмеялся. Без злости.

— Да ладно, ладно. Девушка, я шучу. Не с пакетом же вам тащиться в клуб.

С виноватым видом она покинула салон и закрыла дверь «Соляриса». Рома помедлил, хотелось посмотреть на неё. В обтягивающих кожаных лосинах со спины она оказалась очень даже ничего. Жаль, что ему тридцать четыре, а не двадцать пять.