Книга Дверь во тьме, страница 35 – Скотт Рэнкин

Академия старательно избегала афиширования этой стороны их драгоценного атлета. Дирекция шла на любые ухищрения, позволявшие уклоняться от его исключения. Но правда была налицо – вернее, на лице: в прошлом году кто-то выжег Ави глаз запрещенным заклинанием, и теперь его широкое, еще детское лицо уродовал страшный черный шрам от магического ожога.

— Рен Монро. Расскажи что-нибудь, чего я не знаю, – улыбаясь, сказал он.

Он всегда говорил это при встрече с ней и всегда с одной и той же певучей интонацией. Она улыбнулась в ответ, а он упер руки в бока, ожидая, когда она поразит его каким-нибудь новым фактом. В эту игру они играли много лет, и у Рен всегда имелась парочка козырей в рукаве именно на такой случай.

— Ты в курсе, что первым магическим сосудом, согласно документальным историческим источникам, было кольцо для сосков?

Черные брови Ави взлетели вверх.

— Да ну?

— Человек по имени Прайор использовал кольцо для… неподобающих занятий и обнаружил, что боль направляет магию в металл и ее можно оттуда извлечь в нужный момент. Он стал хранить в кольце заклинания, в основном для их дальнейшего применения при неподобающих занятиях.

Ави ухмыльнулся:

— Удивительно, что он об этом рассказал.

— Он не рассказывал, по крайней мере, при жизни. Когда он умер, то забрал свой секрет с собой в могилу, и применение магических сосудов было вновь открытоспустя десять лет после его смерти. Еще несколько лет ушло на разработку теории хранения магии, и только потом один историк задался вопросом, не имели ли место более ранние примеры накопления магии в каких-либо предметах. Он-то и обнаружил историю Прайора в одной книге, написанной для людей, увлекающихся…

— Неподобающими занятиями. – Ави снова ухмыльнулся.

Рен улыбнулась в ответ. Вот именно в этой точке заканчивалось их взаимопонимание. Ави не интересовался тонкостями наук, которыми обросла магия за сотни лет своей истории. И он не был склонен к глубоким аргументированным дискуссиям. А ей, в свою очередь, было наплевать на его тренировочные программы или результаты на последнем городском турнире. Да, они выросли в одном районе и делили воспоминания, общие для всех детей Нижнего города, – вроде забегов наперегонки вдоль канала или воровства пирожков из хлебной лавки. Кроме этого, у них было очень мало общего. Поэтому она удивилась, когда он шагнул к ней ближе и спросил вполголоса:

— Никто из тех, кого ты знаешь, не пострадал?

Она покачала головой:

— Узнать нет возможности, но думаю, что нет. Мать последний раз была в кофейне лет десять назад. Скорее всего, она находилась дома. Спала.

— При прислал весточку. У нас там оказался один из родственников. Ничего серьезного – заработал несколько швов. Но один человек сейчас борется за жизнь в городской больнице.

Рен нахмурилась:

— В статье говорится, что все пострадавшие в стабильном состоянии.

— Врет эта статья, вот и все, – резко ответил Ави. – Ей в живот вонзилась острая деревяшка. Ей занимаются лучшие доктора города, но их прогноз неутешителен.

Она только головой покачала. Возникла пауза, во время которой на лицо Ави вернулась широкая улыбка. Рен не понимала, как такое возможно: то ли он обладал редко встречающейся способностью мгновенно переключаться между психическими состояниями, то ли его улыбка представляла собой защитный механизм, вбитый в него нахождением в академии. Улыбайся – и несправедливость будет не так сильно давить на плечи.