Книга Шепот в стенах, страница 7 – Скотт Рэнкин

Дагвид выпрямился, пристально глядя на первого из мужчин. Сестра подготовила его к этому моменту. Чаровник был не одним человеком, а двумя. Мужчина, стоявший ближе, был самым красивым человеком, какого он только видел. Глаза – как речные струи. Твердый подбородок. Под одеждой виднелись очертания мускулов, хотя фигурой мужчина больше напоминал танцора, чем бойца. Прекрасное зрелище портили лишь черные кандалы, сковывающие его запястья. По песчаной земле тянулись сдвоенные цепи, соединявшие первого человека со вторым.

Дагвид не разглядывал вторую фигуру, но, когда Чаровник заговорил, он услышал оба голоса.

— Ты знаешь, кто я?

Один голос был ангельским, звонким, как церковный колокол. Другой – до того глухим, что слоги скрадывались. Он звучал как скрежет камня о камень.

Дагвид кивнул:

— Вас называют Чаровником.

Снова раздался звон цепей, и передняя фигура сделала шаг. Когда она сместилась, Дагвид мог бы увидеть второго человека, но не стал на него смотреть.

— И ты знаешь, чем я занимаюсь?

— Ты управляешь гладиаторскими ямами.

— Я управляю городом, – поправил Чаровник. – Я – жизненная сила, которая течет по Равинии.

Дагвид взглянул на виллу:

— И неплохо зарабатывает.

Это вызвало искреннее веселье. Сначала рассмеялся скрежещущий голос. Затем послышался звонкий смех главного оратора.

— Да, неплохо. Я управляю семью гладиаторскими аренами. Мы принимаем по десять тысяч человек за день. Наши чемпионы получают больше, чем генералы. Каждая деталь продумана. Бои сбалансированы. Существует система, потому что именно она создает спрос. Если бы я каждый вечер выставлял своего лучшего бойца, то в конце концов никто не захотел бы на него смотреть. Это основа коммерции. А ты? Ты внес дисбаланс в систему. Люди пришли, чтобы увидеть Медвежонка. Он любимец публики.

Дагвид представил себе человека, с которым сражался менее часа назад. Он вспомнил сломанный нос и глаза, закатившиеся за миг до того, как тело рухнуло на пол арены.

— Уже нет, – сказал он.

Снова смех, но на сей раз более мелодичный.

— Сюрпризы – это хорошо, – признал Чаровник. – Но короткие бои? Они могут быть неприятны. Уверен, ты их удивил. Без сомнения, толпа ревела от восторга. Ожидания сами по себе создают некую магию. Но потом люди поняли, что больше не будет ни раундов, ни кровопролития, ни поединков. Их вечер закончился, вот так просто. Если б я знал, что ты настолько хорош, я бы распорядился по-другому.

Дагвид кивнул:

— Мое мнение никого не интересовало.

На этот раз ни один Чаровник не рассмеялся. Пока длилось молчание, Дагвид чувствовал, как у него внутри все сжимается. Первый мужчина стоял, положив руки на стройные бедра. Сквозь сгиб его локтя Дагвид разглядел лицо второго. Осунувшееся. Блеклое. Не просто бледное, а выцветшее до предсмертной серости. Потрескавшиеся разбитые губы. Сведенные брови – словно он постоянно испытывал боль.

Обитатели города делали вид, что не замечают этого заклинания. Цепи, протянутые между двумя мужчинами, служили каналами для перемещения души. Один человек медленно поглощал жизненную силу другого.

Такая магия была запрещена. Жители Туска сочли бы это мерзостью. Даже Катор, ценивший инновации, осудил бы подобную практику. Дагвид знал, что его народ всегда предпочитал порабощать людей более законным путем.