Книга Шепот в стенах, страница 66 – Скотт Рэнкин

Через их узы она чувствовала присутствие Тео, а затем представляла его заостренный подбородок, прищуренные глаза и золотистые волосы. Этот образ заставил Рен постичь всю правду, от которой она не могла просто отказаться.

Однажды вечером Рен вернулась домой с работы. Бо́льшую часть времени она жила в пустой квартире Тео в Небесах. Это было своего рода преступным удовольствием – наслаждаться удобствами, которые она некогда считала грехами семьи Бруд: шелковыми простынями, первыми изданиями книг, балконом с прекрасным видом.

Сделав два шага внутрь, Рен почувствовала едва уловимый след магии в воздухе. Она остановилась на пороге, оставаясь в тени, и попыталась определить источник чар. Только в полной тишине она услышала далекие звуки музыки. Рен вытащила из-за пояса магический жезл в форме подковы, кляня себя за то, что отправила Вегу в другую часть города. Она осторожно расстегнула пряжки на туфлях и бесшумно вошла в неосвещенный дом.

Музыка стала громче. Глаза Рен обшаривали каждый угол и каждое затененное место. Звук доносился с балкона. Она увидела, что дверь приоткрыта. На балконе сидел Ландвин Бруд, озаренный лучами угасающего света дня. Он играл на семнадцатиструнной арфолютне. Рен понятия не имела, когда сюда доставили инструмент. Еще сегодня утром его здесь не было.

Обычно для игры на громоздкой арфолютне требовалось три музыканта. Один играл на грифе инструмента, другой использовал средний регистр – «руки», а третий отвечал за нижний, или «ноги». Ландвин водил тонким, как бритва, смычком по грифу. Рен не разбиралась в музыке, но знала, что это самый тонкий из трех смычков. Без двух других звуки арфолютни становились высокими и неземными. Слушать ее было почти больно.

Рен прошла уже половину широкого балкона, но Ландвин не пошевелился и не поднял взгляд. Она была уверена, что он почувствовал ее присутствие. Скорее всего, Бруд начал играть, только когда Рен открыла входную дверь.

В груди снова запылал давно копившийся гнев. Перед ней сидел человек, против которого она строила козни половину своей жизни. И он был один.

Рен почувствовала иррациональное желание произнести заклинание. Сколько смертоносных комбинаций она отрепетировала за эти годы? Впрочем, она знала, что Ландвин не подставится так легко. Рен чувствовала, что на его одежду наложены защитные чары. Бруда защищала невидимая броня.

Она знала, что не может нанести удар сейчас, что Ландвин нужен ей ослабленным и уязвимым – и это только еще больше разжигало гнев. И когда пламя вспыхнуло в груди Рен, ее узы отозвались. Это было похоже на заклятие наведения моста, которое она использовала в Глуши, чтобы переправиться через реку, – на тот миг, когда магия, наконец, коснулась другого берега и застыла.

Рен не смогла бы описать это чувство словами, но поняла, что сейчас их связь с Тео сильна, как никогда. Она мысленно коснулась ее и потянула. Ответ последовал мгновенно. Рен не видела Тео, но воздух в комнате был наполнен его присутствием.

Она знала, что ей выпала редкая возможность. Тео наблюдал за происходящим. Был свидетелем этого момента. А Ландвин Бруд даже не подозревал, что сын может его слышать.

Рен напряглась, стараясь сохранить равновесие магии, которая удерживала Тео рядом с ней. Тем временем Ландвин доиграл финальную ноту своей мелодии. Он в последний раз ударил по струнному горлу инструмента. Звук задрожал и замер. Лишь после этого Ландвин поднял взгляд: