Книга Ведьма сладкой деревни, страница 48 – Марин Сэнгель

— А эти куда ведут?

Грог не отвечает. Вместо этого он направляется в сторону Кормушки. Я следую за ним, изнывая от голода.

Коридор приводит нас в самую большую комнату, которую я когда-либо видела.

Кормушка представляет собой огромный зал, в сто раз больше, чем в приюте. Детей, находящихся в пределах этих стен, невозможно сосчитать. Массивные столы ломятся от еды. Все спешат съесть свой завтрак. Я окидываю взглядом пироги, пирожные тирамису, брауни, плитки шоколада, скульптуры из конфет, круассаны, эклеры, фонтаны жидкой карамели, кувшины с соком всех цветов и прочие сладости.

Вспоминая, что Бэйби и Грог говорили мне про еду, я отворачиваюсь и принимаюсь рассматривать стены насыщенного красного цвета. Живот снова урчит, но я стараюсь не обращать на это внимания. Поднимаю взгляд к высокому потолку. Тени прячутся и там, наблюдая за нами. Они скользят по стенам, не принимая физическую форму. Никто, кажется, не обращает на них внимания. Даже самые младшие. Все сосредоточены на тарелках, которые они с аппетитом опустошают. Я удивлена, что здесь столько детей. Когда я делюсь своими мыслями с Грогом, он пожимает плечами.

— Ни у кого из нас нет семьи, – говорит он. – Снаружи нас некому искать. Она знает, что делает. Пойдем, пока нас не заметили.

Вдалеке поднимается тонкая рука. Я понимаю, что Бэйби машет нам, приглашая присоединиться к ней. Мы с Грогом садимся напротив неё. Бэйби тем временем уплетает шоколадные хлопья.

— Выспалась? – спрашивает она с набитым ртом.

Нахожу в себе силы ей улыбнуться.

— Можно и так сказать. Думаю.

Она лишь кивает и с жадностью слизывает шоколад, тающий у неё на пальцах.

Её сосед по столу немного полноват. Я отмечаю, что то же самое касается почти всех детей вокруг нас. Их глаза выпучены, рты перепачканы шоколадом, и они едят, не останавливаясь. У детей болезненный вид, и они все в грязи. Но больше всего меня удивляет то, что некоторые совсем не похожи на Бэйби, Грога и меня. У одних заостренные уши, у других выдающиеся клыки или перья на руках, и, кажется, где-то я даже замечаю скользкие щупальца.

— Бэйби…

— Ешь, – ворчит она.

— Но…

Громко чавкая, Бэйби поднимает глаза к потолку. Тени наблюдают за нами. Я считываю её предупреждение, но мне становится противно от мысли, что нужно набивать себе рот непонятно чем. Грог, похоже, придерживается другого мнения. Он хватает огромный кусок пирога, покрытый пралине, и проглатывает его за каких-то пару секунд. Затем он наливает себе стакан воды, осушает его и переключается на эклеры.

При виде драгоценной жидкости я невольно приоткрываю рот. Я спешно пью прямо из кувшина, настолько меня одолевает жажда. Делая огромные глотки, я чувствую, как вода стекает по шее. Меня не волнуют направленные на меня взгляды. Я пью, пока мой живот не наполняется до отказа и губы не растягиваются в глупой улыбке.

Увидев это, Бэйби принимается хохотать. Изо рта у неё вылетают крошки, а она тем временем кладет мне на тарелку пару фруктовых пирожных.

— Съешь хотя бы это, чтобы… Мы не встанем, пока не съедим все со столов.

Мне кажется, это перебор, учитывая количество столов и продуктов, расставленных на них. Но если знать, с какой скоростью едят некоторые дети, думаю, мы справимся за несколько минут.

Я беру пирожное с клубникой и фисташками. Стараюсь есть его как можно медленнее. Как только во рту оказывается сладкое, он опять заполняется слюной. Я жую медленно, опустив голову, чтобы не смотреть на другие сладости – так легче контролировать аппетит. К счастью, то, что находится в пределах моей досягаемости, съедают Грог с Бэйби. Едва я успеваю опустошить тарелку, как кто-то машет рукой у меня перед глазами.