Книга Будет больно, страница 39 – Лана Пиратова

От воспоминаний губы начинает покалывать. Хотя он ведь не коснулся их! Но почему так жжёт?

И всё же заставляю себя успокоиться. Медсестра делает мне укол, то и дело с улыбкой поглядывая на букет.

После обеда приходит следователь. Это наша первая встреча, хотя бабуля мне рассказывала, что полиция уже занимается этим делом. Но почему? Разве я не сама упала? Странно.

Следователь с нескрываемым недовольством расспрашивает меня о событиях того дня. Я честно ему рассказываю всё, что помню.

— Значит, что произошло в душевой, вы не помните? — как мне кажется, с недоверием уточняет он.

— Нет, — пожимаю плечами. — Только как пошла в душ, а дальше… темнота. Доктор говорит, что это последствие от удара. Кратковременная потеря памяти. Что так бывает… — пытаюсь объяснить ему.

— Ну-ну, — усмехается он, что-то записывая.

Непонимающе слежу за ним. Почему он усмехается?

— Вы же знаете, что за дачу ложных показаний предусмотрена ответственность? — дописав, поднимает взгляд на меня и строго смотрит.

Киваю.

— Надеюсь, вы никого не покрываете, — вздыхает.

— Я ничего не помню, — чуть нахмурившись, настаиваю я. — Вы можете у доктора всё узнать о моём состоянии.

— Ладно-ладно, не нервничайте. Вам нельзя, — примирительно говорит он. — С доктором обязательно всё обсудим. Ну! — встаёт и убирает бумаги в папку. — Выздоравливайте!

Я прощаюсь и снова укладываюсь на спину. Смотрю в окно.

На следующее утро ко мне приходит мой лечащий врач. Всё проверяет.

— Доктор, скажите, а долго мне тут ещё лежать? — спрашиваю я.

— Не терпится выйти? — улыбается он.

Молчу.

— Организм молодой, — произносит он. — Состояние ваше стабилизировалось. К тому же нужное лекарство достали. Без него всё затянулось бы, но ваш парень сделал практически невозможное.

— Мой парень? — не скрываю своего удивления.

— Ну да. С цветами который приходил. Данияр, кажется? Он достал лекарство, которое мы обычно по три-четыре месяца ждём. Ваш парень. Он так сказал.

Прикусываю нижнюю губу и отвожу взгляд.

Басманов!

В больнице я провожу ещё две недели. Данияр приходит почти каждый день. Даже чаще чем бабуля.

За эти дни я привыкла к его обществу и уже не так пугаюсь. Правда и он ведёт себя скромнее, что ли. Целоваться больше не лезет.

Обычно мы просто болтаем. Данияр сидит рядом с моей кроватью или на широком подоконнике.

О чём мы болтаем? Я даже и не вспомню. Так легко всё проходит. Какие-то посторонние темы. Как будто он хочет отвлечь меня. Про школу вообще не говорим.

Когда в один из дней я сообщаю ему, что меня завтра выписывают, он улыбается.

— Наконец-то, — выдыхает. — Я заберу тебя.

— Не надо, за мной бабуля приедет, — пытаюсь отговорить его. — Это будет рано утром. Ты в школе должен быть. Не надо из-за меня пропускать занятия. Тебя же ругать будут.

— Давай я сам решать буду, что мне надо? — выгибает бровь. — Со школой сам решу. Завтра заеду!

— Данияр.

— Когда уже ты меня Даном назовёшь, а? — чуть наклоняет голову и усмехается уголком губ.

А для меня Дан — это нечто большее, чем просто общение с одноклассником. Как будто я чуть ближе подпущу его к себе.

Дан — это что-то интимное в общении. И я боюсь этого.

Поэтому просто отмалчиваюсь.