Онлайн книга «Искатель, 2011 № 04»
|
— Сладко поешь, соловей. Кому это надо твой коготь подбрасывать в магазин? — Кому, кому... Да та се Любка, собака, деньги спелла, хотела недостасу склыть, а на меня класу повесить. Наела где-то мой обелег и подблосила. Сама — собака, и на меня всех собак хосет повесить. Я ей ессе покасу. — А зачем летом печь топил? — Холодно стало, вот и затопил... — Всю ночь кочегарил, а ночь тогда теплая была, есть справка метеостанции. — Когда — тогда? — Когда ты Ваню Нутэлкута не пустил. Прогнал его зачем? — А пусть по носам не ходит, как сатун, и не сует свой нос не в свои дела! — Кочегарил ты, Коля, потому что ящики из-под водки сжигал, а Ваню не пустил, потому что боялся, что он бутылки с водкой и ящики увидит. Вот так, дорогой землерой! И подкоп кроме тебя некому было рыть. В кочегарке ты один кротом жил, а по ночам нору рыл. Куда землю выносил, мы узнаем скоро. И водку сегодня же найдем. Камак вдруг нахмурился, зрачки его глаз озабоченно забегали из стороны в сторону, он засопел. Я почувствовал, что Николай находится на грани признания своей вины. Но что-то мешало ему это сделать, и он тихо произнес: — Иссите... — И потом, Коля, зачем ты в кругу друзей грозил продавщице Никитиной, что устроишь ей козью морду. Наверное, уже тогда делал подкоп и намеревался совершить кражу водки? Скажешь опять — «нет»? — Нисего не скасу, насяльник! Любка, собака, мне не дала, а я любил ее. А она со Славкой спуталась. Суска такая! Сем я хусе милисионела? Мне обидно стало. Я и поглосил ей, плосто так, но нисего не лыл и нисего не клал. — А как же козья рожа? Что ты имел в виду, когда это говорил? — Молда! — уточнил коряк. — Не снаю, насяльник! Нисего не имел... Плосто скасал, и все. — Просто не бывает, Коля! На все есть свои причины и свои намерения. Сказал и сделал! Почти отомстил, если бы мы тебя не замели, да еще с поличным, прямо на месте преступления — в вырытом тобой подкопе. Скажи, где водка, и поставим точку. Хватит лепить горбатого. — Не снаю! Иссите! — услышал я ответ попугая. Я задумался. И тут перед моими глазами возник Гуляш, сидящий на поленнице. «А что, если?..» — мелькнула в голове неожиданная мысль. Я позвал Виктора Ивановича, взял с собой Камака, в качестве понятых пригласил грузчиков Толю и Колю, которые посмотрели на меня глазами новорожденных телят, в надежде, что я дам им молока из-под бешеной коровы. В этой теплой компании отправился я в кочегарку для производства обыска. Делегацию мерзким хрипом приветствовал Гуляш с высоты горы дров. Пришлось его оттуда вытурить. А затем я предложил рабочим разобрать поленницу. Раскидать ее им не составило большого труда. Я обратил внимание, что лицо Камака стало унылым и озабоченным, он время от времени порывался что-то сказать, но потом осекался. Видимо, он понял, что говорить что-либо уже поздно и его поезд ушел. Под поленьями березовых чурок земля была рыхлая. Я разгреб ее рукой, и на меня посмотрело горлышко стеклянного сосуда. Я потянул за горло, и в моих руках оказалась не морковка и не свекла, заготовленные на зиму, а самая что ни есть пол-литра «Московской» водки. А за ней последовали вторая и третья. Все присутствующие выдохнули: «Вот это да!», а у Толи с Колей даже потекли слюнки. Однако водочки им сегодня не обломится, так как это были вещественные доказательства. |