Книга Искатель, 2011 № 04, страница 76 – Владимир Соколов, Владимир Лебедев, Журнал «Искатель»

На Толю с Колей было жалко смотреть. Мы с Пенкиным всерьез стали опасаться, что их может хватить «Кондрат», а посему разрешили Любе продать им бутылку алжирского вина «Бычья кровь». Денег у алкашей естественно не оказалось, и пришлось за вино платить нам, благо стоило оно сущие копейки. Зато грузчики поправили здоровье, ободрились, к «дяде Кондрату» не пошли, а твердо пообещали свою помощь во время ревизии, втайне надеясь получить еще один пузырь «алжирской марганцовки».

Ближе к обеду рейсовым самолетом прилетел ревизор из села Манилы. Считать в сельском магазине было особо нечего, это не городской универсам, и к вечеру ревизию закончили. Вывод был вполне предсказуем. В магазине не хватило двухсот бутылок водки.

— Итак, никакой кражи не было, водка сама испариться не могла, — резюмировал оперативник Пенкин, — а поэтому напрашивается версия, что недостача на совести продавца.

— Но зачем продавцу таскать десять ящиков, когда проще взять деньги? — возразил я. Даже если предположить, что Никитина допустила недостачу, водку продала, ящики выбросила, а деньги присвоила, то почему она не инсценировала кражу? Что ей стоило проколоть контрольную бумажку или взломать замки? В магазин не заходить, а сразу заявить о краже в милицию. Ведь тогда был бы совсем другой расклад и совсем другие версии. А так она не глупа и прекрасно понимала, что недостача ляжет на нее и именно ей придется платить свои кровные.

— К тому же Люба работает давно, зарекомендовала себя честным продавцом, никогда недостач у нее не было, — вступил в разговор Сажин. Я ее давно, знаю, за нее ручаюсь, она не могла пойти на преступление.

— Если верить Никитиной, то куда делись не один, а десять ящиков с водкой? В магазин никто посторонний не проникал. Кражи не было. Так где же водка? Мистика какая-то. Артефакт, — возразил Пенкин. — Если Люба это не объяснит, то, значит, она виновна. Попробуем добиться от нее признательных показаний. Пригласи ее, Славик.

Участковый привел Никитину, которой я задал простой вопрос:

— Люба! Мы установили, что в магазин никто не проникал и из магазина ничего не воровал. Куда делась водка? Что вы можете пояснить?

— Гражданин следователь! Я сама ничего не могу понять, но хорошо помню, что стоял штабель ящиков с водкой в количестве десяти, и они из магазина исчезли. Вы мне не верите, но я водку не брала и не продавала ее, — ответила Люба и заплакала, вытирая слезы платочком, который вытащила из кармана шаровар. Ничего добавить я не могу.

Подключившийся к допросу Пенкин попробовал поколоть Никитину и принудить ее к чистосердечному признанию, но та упрямо стояла на своем.

На данный момент дело о пропаже водки выглядело дохлым, какие-либо обнадеживающие версии в уме не возникали. После того как криминалистическая экспертиза дала категоричное заключение о том, что замки с дверей магазина никаких повреждений не имеют и посторонними предметами не открывались, я пришел к неутешительному выводу, что недостачу, как ни крути, придется повесить на продавца. Хотя с самого начала не верил в ее вину и в то, что она может быть причастна к краже водки или к присвоению денег.

Магазин все это время был закрыт, и я решил повторно сделать осмотр места происшествия. Медвежий коготь лежал в заначке, еще нужно было установить, кому он мог принадлежать, а это очень нелегкая задача. Может, мне повезет и удастся найти что-то более существенное и значимое, чем коготок Топтыгина.