Книга Искатель, 2011 № 05, страница 74 – Александр Юдин, Андрей Ивахненко, Журнал «Искатель», и др.

Крушинский при эти словах побледнел еще сильнее, однако зубами больше не скрипел. Вместо этого скрипнул его голос:

— Адвокат, Иван Петрович. Хороший адвокат.

Я устроился поудобнее, достал из кармана два дежурных «чупса», один предложил Крушинскому. Тот вежливо отказался.

— А что вы сами думаете об убийстве? — спросил я, разворачивая карамельку. — Кому оно могло понадобиться? И вообще, кто такой этот убитый и что она делала в его квартире?

— Как сказала мне Виктория, — Крушинский снова здорово изменился в лице, — Джоев собирался инвестировать некую сумму в ее бизнес. Он прилетел в Ясноволжск для переговоров с ней.

— С ней? — удивился я. — Насколько мне известно, хозяин «Флер Шарман» — вы, а значит, и договариваться Джоев должен был с вами.

— Так-то оно так, да только уговор у них возник, когда еще Вика фирмой владела.

— Вы знали о том, что приезжает инвестор?

— Нет. О его существовании и о цели его приезда я узнал в ИВС. Когда встречался с Викторией.

— Она вам ничего не говорила, почему решила увидеться с ним с утра пораньше?

— Сказала, — снова надсадный скрежет коренных, — что он позвонил ей неожиданно, утром, и предложил приехать к нему.

— Наверное, для того, чтобы обговорить детали? — Не знаю, отчего, но мне нравилось измываться над беднягой.

— Наверное...

— А сами вы где были в это время?

— На девять часов у меня была назначена встреча с Викой. Я ждал ее в своей машине у сквера Тукая.

— Дождались?

— Нет. Позже она позвонила и сообщила, где находится. Звонила уже из милиции.

— Вы знакомились с материалами дела?

— Конечно.

— Что это за бокал, на котором обнаружены ее отпечатки?

Крушинский пожал плечами:

— Какой-то вертолет в «мертвой петле». Не знаю...

— Что за вертолет? Опишите подробнее.

— Я не смотрел фотографий, я читал только протокол осмотра, — вяло отозвался «без пяти минут Плевако».

— Похвально, Станислав Гордеевич! — воскликнул я, удерживая себя от того, чтобы выдать ему грустную ухмылку. — Похвально... Сегодня я встречаюсь с Викторией Львовной. Передать ей что-нибудь?

— Да. Скажите, что я думаю о ней ежесекундно...

Взгляд ее был затравленным, потухшим, не лишенным определенной нервозности; цвет лица, несмотря на то что прошло больше суток с момента задержания, не изменился ничуть. Одета она была в ту же одежду, что у меня в офисе, в свое последнее посещение; на умытом лице я не увидел и следа косметики.

Дубровин поднялся из-за стола, зачем-то откашлялся в кулак.

— Я оставлю вас ненадолго, — объявил он. — Общайтесь.

Я удивился:

— Не ты ли утром обещал собрать здесь всю прокуратуру сегодня?

— Нет. Ты это сам предлагал, — напомнил он. — Мы, Пан, знакомы уже тыщу лет, и я уверен на все сто, что в моем присутствии прямого диалога между вами не будет. Но ты так или иначе получишь всю нужную тебе информацию. Путем сопоставления уже известных тебе одному фактов и тех недомолвок, которые прозвучат, а точнее, НЕ прозвучат вскорости. Поэтому мне полезнее не тратить попусту драгоценное время, а заняться другими делами.

Я картинно прижал руку к груди:

— Спасибо, друг!

— Не паясничай, — Дубровин поморщился. — И на всякий случай: конвой за дверью...

Он вышел, Белецкая подняла на меня зеленые глаза, полные искренней надежды.

— Иван Петрович, заберите меня отсюда, — взмолилась она и вслед за этим фыркнула: — Ведь тут никакой жизни: ни половой, ни общественной!