Книга Мы не отбрасываем тени, страница 33 – Ли Тонгон

— Почему… ты убил меня?

Раздается причудливый голос, будто горло чем-то забито. Я поворачиваю голову и вижу, как там, вдалеке, рядом с золотыми слитками, ползет женщина без глаз. Она хрипит, задыхаясь. Это была моя классная руководительница. Первая, кого я убил.

— Почему… ты отобрал мою жизнь?

Из глаз учительницы начинает течь кровь. Язык вывалился на всю длину и волочится по полу. Она ползет по полу, приближаясь ко мне. Полицейские валят меня, садятся сверху и кричат. Мое лицо вжато в пол. Удар был таким сильным, но боли совсем не чувствую. Перед моими глазами, вплотную, возникло лицо мертвой учительницы.

— Я тебя всю жизнь буду проклинать. Проклинать. Буду проклинать.

Учительница протягивает ко мне две холодных руки. А там, на матрасе, Ким Пхильчжон с ножом в руке смотрит на меня.

— Чонхёк, давай на этом закончим, – улыбаясь, говорит он, а позади него катится металлическая бочка.

Я резко открываю глаза. По всему телу течет холодный липкий пот. Снова проснулся. Уже не знаю, какой это раз по счету.

— Чтоб вас… Просто хочу поспать.

Поднимаюсь, беру бутылку воды рядом и смачиваю горло. В последнее время я страдаю бессонницей. Даже если удается уснуть, я вечно просыпаюсь от причудливых кошмаров. И так каждый день с тех пор, как я услышал о «похищении» Ким Сонгука.

С прошлой недели эти новости не сходят с первых полос, но сообщается, что следствие зашло в тупик из-за отсутствия явных улик. Ким Пхильчжон, видимо, решив, что сейчас лучше затаиться, прислал сообщение:

Не будем связываться пару месяцев.

Первым делом включаю свет в комнате. Со сном на сегодня покончено. Я слышу, как дождь яростно барабанит в маленькое окно моей студии. Я вновь сажусь на матрас и вздыхаю. Говорят, следствие буксует, но, честно говоря, мысль о том, что полиция меня вот-вот схватит, не исчезает. Сейчас что ни день, то новость о Ким Сонгуке, о смене направления следствия в его деле и привлечении дополнительных сил полиции. Было бы ложью утверждать, что я не на взводе. Цепочка моих мыслей приводит к тому, что Ким Пхильчжон в итоге меня убьет. Снова вздыхаю. Голова болит. И устал… Встаю и иду в ванную принять душ. Все тело липкое от пота, вызванного удушливой влажностью и кошмаром. Решаю помыться в холодной воде, заодно и взбодрюсь.

Вода смыла липкость. Я стою голышом, не одеваясь. Сегодня выходной. На завод я больше не хожу, так что мне без разницы, будний сейчас день или нет, дел у меня все равно никаких. Закупаться онлайн мне уже надоело. Я пробовал сам поиграть на акциях на 100 миллионов. Сейчас там осталось 20 миллионов. Кажется, я уже месяц сижу дома безвылазно. Сегодня решаю наконец-то выйти на улицу. Кто-то может не понять этого поступка. Разумеется, выходить сейчас – безумие. Но это акт протеста против неуемной тревоги. И способ подпитать уверенность в том, что я безупречен. Ни орудия убийства, ни трупа, ни каких-либо улик найти невозможно, так как же поймают виновного?

Беру зонт и выхожу. Я делаю это, чтобы прогнать тревогу, но стало еще тревожнее. Однако идти с опущенной головой, прятать лицо выглядит подозрительно. Выпрямляю спину и начинаю уверенно шагать. Цели нет. Просто хотелось выйти спустя долгое время. Спустя минут двадцать останавливаюсь перед кофейней с логотипом, узнаваемым по всему миру. Я всегда пил кофе лишь из синих банок из автомата, который стоял на заводе, а в кофейнях не был ни разу в жизни. Из любопытства захожу внутрь.