Книга Инженер. Система против монстров 12, страница 49 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Одно слово. Воронов давно привык.

— По визуальной оценке диаметра огненного купола на пиковом расширении — приблизительно триста пятьдесят метров, — начал Воронов, сверяясь с планшетом, куда заранее выгрузил расчёты. — Высота конвекционного столба — свыше пятисот. Скорость подъёма оценивается в сто двадцать метров в секунду. По яркости вспышки, стробоскопической частоте свечения и скорости расширения фронта фотосфера соответствует температуре порядка четырёх — пяти тысяч градусов Цельсия. Это диапазон низкотемпературной плазмы. Если пересчитать наблюдаемые параметры через модели Садовского-Тейлора, эквивалентная мощность укладывается в коридор от нуля целых пяти десятых до одной целой двух десятых килотонн в тротиловом эквиваленте.

Соболев сжал челюсти. Помолчал. Воронов даже не думал торопить.

— Килотонн, — глухо повторил полковник, не отрывая взгляда от застывшего на паузе кадра. Гриб висел в небе, как памятник.

— Так точно. Нижняя граница оценки сопоставима с мощностью тактического ядерного боеприпаса малого класса.

Соболев повернул голову. Взгляд — как стальная балка.

— Радиационный фон?

— Чисто, товарищ полковник. Ни гамма-всплеска, ни нейтронного излучения. Штатный дозиметр «Шершня» не зафиксировал отклонений от естественного фона ни в момент детонации, ни в течение последующих пятнадцати минут наблюдения. Конвекционный столб не содержит характерных для ядерного взрыва изотопов — по крайней мере, в регистрируемых концентрациях. Электромагнитный импульс почти отсутствует.

Соболев откинулся в кресле. Кожзам жалобно скрипнул.

— Ты хочешь сказать, — произнёс он раздельно, чётко выговаривая каждый слог, — что этот парень, Алексей, на коленке собрал неядерное оружие с мощностью тактического заряда?

Воронов не знал, как ответить лучше. На языке вертелось: «А вы бы предпочли, чтобы он создал ядерное, товарищ полковник?». Но он был офицером, а не остряком. Офицеры докладывают факты.

— Могу добавить контекст, — сказал он ровно. — За полчаса до взрыва сейсмологический модуль бункера зарегистрировал начало аномальной активности в том же районе. Серия толчков. Магнитуда — от двух целых пяти десятых до четырёх целых восьми десятых баллов по шкале Рихтера. Это соответствует землетрясению средней поверхностной интенсивности. В московском регионе подобная сейсмика не наблюдалась за всю историю инструментальных измерений. Характер толчков не тектонический — периодичность неравномерная, затухания между пиками слишком короткие.

— Биологический источник, — констатировал Соболев.

— Предположительно — да. Кроме того, «Шершень» фиксировал до взрыва интенсивный радио-магический обмен на частотах, совпадающих с известными нам протоколами фракции «Ратоборцы». Трафик увеличился примерно в десять раз по сравнению с обычным уровнем.

— Боевое управление.

— Так точно. Полагаю, «Ратоборцы» вели бой с чем-то очень крупным. Объект уровня стихийного бедствия, учитывая масштаб сейсмических возмущений и то, какого калибра оружие они применили для его подавления. Однако сейсмические толчки прекратились буквально две минуты назад, а не сразу после взрыва.

Воронов умолк. Он сказал всё, что мог подкрепить данными. Остальное — область догадок.

Соболев потёр лоб. Жест выглядел почти человеческим, почти усталым. Потом уголок его рта дёрнулся. Не улыбка. Скорее горькая усмешка, тень которой мелькнула и пропала.