Книга Инженер. Система против монстров 12, страница 48 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Искра помолчала. Ветер трепал рыжие волосы. Потом она пожала плечами и сказала:

— Ну, значит, пусть знают. Кто придёт с добром — накормим. А кто с мечом… — она щёлкнула пальцами, и над её ладонью вспыхнул маленький язычок огня, — тому просто устроим ещё один фейерверк. Мне лично понравилось. Десять из десяти, рекомендую.

Я невольно улыбнулся… но улыбка быстро померкла. Потому что с неба начал падать пепел. Лёгкие хлопья посыпались на город, наполняя всё запахом гари. Они осели на волосах Искры, девушка подставила ладонь.

— Что это? Снег пошёл?

— Нет, — я тяжело вздохнул. — Это следующая проблема.

И в этот момент воздух над озером вспыхнул.

В трёх метрах от берега, над мутной отравленной водой, полыхнуло ослепительное сияние. От него по воде побежали мелкие подсвеченные волны.

Аня резко развернулась и выпалила:

— Блин, а теперь-то что?

Кабинет полковника Соболева был отделан с аскетичной функциональностью, как и любое помещение, спроектированное не для комфорта, а для работы. Бетонные стены, покрытые матовой огнеупорной краской. Стол, привинченный к полу. Карта Московской области под бронестеклом. Единственная роскошь — кресло с подлокотниками, обтянутое чёрным кожзамом, которое негромко скрипело при каждом движении хозяина.

Сейчас кресло молчало. Соболев сидел неподвижно.

Старший лейтенант Воронов стоял по правую руку от командира. Минуту назад он развернул голограмму «Техно-Ока». Голубоватая проекция висела над столом, отбрасывая на лицо полковника холодное свечение. Соболев смотрел на экран. Воронов видел, как палец командира выстукивает по столешнице тихую дробь.

Плохой знак. Если полковник молчит и барабанит пальцами — значит, его мозг перерабатывает информацию, которая ему категорически не нравится. Ну, не удивительно… Воронову тоже очень и очень не нравилось то, что он показал начальнику.

На голограмме крутилась запись.

Дрон-разведчик «Шершень-4», аппарат дальнего радиуса действия, зафиксировал всё с расстояния сорока километров, из-за чего изображение было зернистым, подрагивающим, с предельным оптическим увеличением. Но даже на такой дистанции увиденное не допускало двусмысленных интерпретаций.

На двадцать третьей секунде записи горизонт над Красногорском полыхнул белым. Оптика дрона автоматически затемнила кадр, но центр вспышки всё равно выбивал матрицу, превращаясь в перенасыщенное пятно без деталей. Засветка держалась почти четыре секунды.

Потом из неё вырос купол. Полусфера раскалённого газа, расширяющаяся с чудовищной скоростью. Края купола переливались бело-оранжевым, как поверхность звезды. Воздух вокруг формации преломлялся, создавая характерное «линзовое кольцо» — ударную волну, уходящую во все стороны.

На тридцать первой секунде купол превратился в столб. Плотный, непрозрачный, клубящийся сизо-бурой массой раскалённых газов и пыли, он с бешеной энергией ввинтился в небо, пронзив низкую облачность. На высоте четырёхсот-пятисот метров столб расплющился, растекаясь в стороны тяжёлой грибовидной шляпкой.

Воронов прокрутил запись ещё раз — уже в третий. Соболев не просил, но старший лейтенант и без приказа понимал: командиру нужно посмотреть снова.

Дробь пальцев по столу замерла.

— Данные, — произнёс Соболев.