Книга Инженер. Система против монстров 11, страница 116 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Хорошо, — выдохнул он. — Хорошо, смертный. Это правильный выбор. Единственно правильный.

Максим открыл глаза. Сердце колотилось, но уже как-то иначе. Уже не от чистого ужаса. Что-то изменилось. Стало… легче? Тяжелее? Он не мог разобраться.

— Что мне делать? — спросил он почти шёпотом. — Как мне… ну… служить?

— Сперва нужно подготовиться, — отозвался Зултакар буднично, словно речь шла о приёме у целителя. — Ритуал, привязка. Без этого ты для меня — просто говорящий мешок мяса. Слабый звук в шуме мира. Чтобы я мог дотянуться до тебя на расстоянии, чтобы я мог давать тебе силу и забирать её, нужно поставить якорь. Внутри тебя.

— Я… — Максим попытался представить, что значит «якорь внутри», и не смог. — Это больно?

— Да, — ответил Зултакар без всякой жалости. И добавил: — Но потом ты привыкнешь.

Он шагнул ближе.

Максим почувствовал холод — настоящий, могильный, идущий от тёмных одежд лича и сгустившийся в воздухе. Запах пыли усилился. Зултакар стоял теперь так близко, что Максим видел тонкие линии трещин на его серой коже, обтягивавшей череп. Видел, как в багровых огнях глазниц гипнотически переливаются крошечные искры.

И не сразу заметил, как в правой руке Зултакара что-то возникло. Из тени между сухими пальцами лича соткалось тонкое, длинное лезвие. Чёрное, как обсидиан. Изогнутое. С рукоятью, обмотанной чем-то, похожим на старую жилу. По клинку шли мелкие руны — едва различимые, цвета запёкшейся крови.

Ритуальный нож.

Максим увидел его за долю секунды до того, как Зултакар ударил.

Удар был спокойный. Без замаха или злобы. Чёрное лезвие вошло Максиму в живот чуть ниже рёбер.

Парень выгнулся.

Он хотел закричать, но крик застрял где-то в горле. Из открытого рта вырвался только сиплый выдох. Глаза вылезли из орбит. Ладони сами собой вцепились в чужое запястье — в сухую, холодную, как зимняя ветка, костлявую руку лича.

— Тихо, тихо, — прошелестел Зултакар. — Я же говорил, что будет больно. Не дёргайся, смертный. Не дёргайся, ты только хуже сделаешь.

Чёрный клинок повернулся в ране. Внутри Максима что-то лопнуло. По всему телу прокатилась волна жжения, от живота вверх до самого мозга.

Перед внутренним взором парня вспыхнуло короткое, незнакомое системное сообщение. Буквы шли не на русском, и форма у окна была неправильная, перекошенная, словно его рисовал кто-то другой, не Система. Максим не смог прочесть. Он только понял, что эта надпись — про него.

И что обратной дороги больше нет.

— Якорь поставлен, — удовлетворённо констатировал Зултакар. — Теперь подожди. Сейчас будет интересная часть.

Чёрный нож медленно вышел из раны. Крови почти не было, лишь несколько тёмных капель сорвалось с кончика лезвия и беззвучно упало на каменный пол. Капли тут же впитались в камень, как в губку, не оставив следа.

Колени подломились, Максим осел на пол. Он сидел, прижав обе ладони к животу, и тупо смотрел перед собой. Боли уже не было, её сменило странное ощущение. Будто внутрь засунули что-то чужое, и теперь оно там обживалось, выбирая место поудобнее.

Зултакар отступил на шаг. Чёрный нож снова растаял в воздухе. Лич удовлетворённо оглядел свою работу. Багровые огни в его глазницах горели мягко, почти по-домашнему.

— Добро пожаловать, Максим Орлов, — произнёс он. — Скоро ты станешь тем, кем всегда хотел быть.